Черный хлеб
Шрифт:
Жизнь внесла свои коррективы — умерла свекровь, мне пришлось остаться, дети улетели с Натальей. Я старалась не плакать, убеждая себя, что он уедет к родной матери, но сердце все равно разрывалось.
Антона привезли 11 января, Кирилл остался с матерью. Наша квартира опустела, Антон мало делился впечатлениями от поездки. Мы не говорили о Кире, но скучали сильно.
Закончились каникулы, началась работа и школа. Нам пришлось привыкать. По привычке я звала обоих детей,
— Антошка, Кирюха идите ужинать! — выходил Тошка, смотрел с упреком.
— Сынок,
Лев подарил Антону мобильный телефон, что еще было редкостью, тем более у детей. На ноуте установили скайп, и дети могли общаться. Разница во времени делала разговоры поздними, я не разрешала говорить после полуночи.
Так прошел месяц. На разрыве эмоций, с горечью в душе и сумасшедшими надеждами. Однажды вечером Тошка, привалившись ко мне, смотрел телевизор. А я гладила его по голове, распрямляя его отросшие кудри.
— Мам, а можно Кирюха домой вернется? Ему там плохо, он домой хочет, — сказал он.
— Плохо? Его обижают?
— Нет, но школа новая, все на английском, и математика, и история, ему тяжело. Кроме того, везде надо ходить с охраной, тетя Наташа его все время обнимает и тискает как девчонку, и он скучает. Друзей там нет, и скучно, вообще.
— Конечно сынок, пусть возвращается. Мне поговорить с Львом Александровичем?
— Нет, он сам сказал поговорит. Он боится, что ты обиделась и не возьмешь его обратно.
— Глупости какие! Скажи, что мы его ждем! — сильно то не верилось, но у вдруг?
Больше об этом мы не говорили, я думала, что Кирилл не решился сказать такое матери, но к концу февраля Наталья привезла его назад. Нашей радости не было предела — мы обнимались, пацаны наперебой говорили, потом я кормила детей, Кир уплетал «мамины» пирожки и жмурился от счастья.
Наталья смотрела на нас и молчала. Когда дети ушли к себе, и мы слышали только их возбужденные голоса, пришлось обсудить дальнейшую жизнь.
Было решено купить квартиру побольше, но не далеко от лицея, и жить всем вместе. Мне этого не хотелось, но выбора не было, как мать она имела право быть с сыном.
Переезд занял почти три месяца — пока подобрали вариант, пока оформили, обставили новой мебелью. Старую квартиру оставили как есть, я понимала, что Наталья рассчитывает через год-два уехать, и нам придется вернуться обратно.
Когда с переездом было закончено, придя в новую квартиру, я застала некую девицу в форме горничной.
— Господи, Наташа, что это? — еле нашла слова от удивления.
— Это — домработница, Марина, она будет убирать и готовить. Я хочу выйти на работу. Кто-то же должен покормить детей днем? — ее уверенность была непоколебима, для нее это была норма.
— А сами они не могут включить микроволновку? Убрать свою одежду? Им нужна нянька? Они взрослые парни и как-то раньше справлялись! — я была против растить барчуков, и дети были приучены к нехитрым домашним обязанностям.
Битва за право воспитывать детей, так как я считаю нужным,
Наталья вышла на работу, дети успокоились. Потихоньку наша жизнь вошла в колею. К сожалению, подругами с Натальей мы не стали — слишком разный менталитет, слишком разные возможности и желания.
У нее была ее работа в папином фонде, встречи, рестораны, поездки. Подготовка к этим мероприятиям занимала время — салоны красоты, магазины.
Мы втроем жили отдельно от нее, своим кружком, часто оставаясь, как прежде, одни. Тогда мы собирались на кухне, дети делали пиццу — это было новое увлечение Антона, пили чай, смеялись, обсуждали школу и успехи.
Лев Александрович. Счастье было почти возможно…
Глава 16. Лев Александрович. Счастье было почти возможно…
Находка камней сняла с моей шеи кабалу. Но и появление «английского спонсора» так своевременно, дало мне понять, насколько я под колпаком, что вся моя охрана подкуплена.
Алексея Петкина я уволил, хотя он клялся, что ни причем. Какая разница — если не сам сдал, значит хреново работа в службе поставлена.
Пришлось принять меры — все службы, и фонда, и предприятий были реформированы. Встречу с Романовским, чтобы обсудить ситуацию, пришлось провести без подготовки — я просто приехал к нему домой.
Я хотел узнать все о его начальнике службы безопасности, который передал Игорю «зайца», учитывая пропажу 8 камней, пусть не эксклюзивных, но достаточно крупных, ценой не менее десяти лимонов баксов, что делало его гибель сомнительной.
Петр не поддержал меня в стремлении найти и вернуть камни.
— Они украдены у объединения Союзалмаззолото, которого уже нет, но не у тебя и не у меня. Те твои «покровители», которые должны были их получить, хапнули достаточно. Я не буду включаться в эту гонку, я потерял достаточно, — отказался он.
— А я потерял зятя, мой внук не хочет знать свою мать, я хочу компенсацию за те годы, когда я дрожал за их жизнь!
— За камни купишь расположение внука? У тебя же есть деньги, что ж не купишь то? пацану 10 лет, свозил в диснейленд и он твой.
— Тут другое, это не тот разговор. Дай мне сведения о своем начбезе, а там можешь не участвовать.
Данные на пропавшего начбеза я получил назавтра, мне просто принесли его личное дело из архива.
Я смотрел на фото, мужчина лет 30–35, явно военный, лицо суровое. Ксенофонтов Виталий Петрович. Год рождения 1955. Образование — высшее военное училище, служба в армии, Афган. Уволен в запас по ранению. Два года не работал, жил на пенсию. Потом — с 88-го — три года начальник службы безопасности в объединении. Семьи нет, родителей нет.