Черный Город
Шрифт:
— Не забывай, что нацисты были не только вояками, — возразил профессор. — Нацистская партия никогда не переставала быть политической организацией, и в ней состояли разные люди — от военных до лавочников. Состояли в ней и ученые, в том числе археологи. Поэтому вполне возможно, что в прибывшей сюда нацистской экспедиции участвовали лишь несколько военнослужащих, и этот тип, покончивший жизнь самоубийством, был одним из них.
— Может, ты и прав, — послышался голос Анжелики, осматривавшей другой стеллаж. — Однако посмотрите вот на это. — Она, подняв руку, показала
Мы все с любопытством подошли к этому ящику и стали его разглядывать. Затем Клаудио сожалеющим тоном сказал:
— Жаль, что у нас нет оружия, из которого этими патронами можно было бы стрелять, а потому вряд ли мы используем их.
— Ну почему же? — возразил я. — А может, и используем…
Касси подняла одну бровь и скрестила руки на груди.
— И каким же это образом ты намереваешься их использовать? — саркастически улыбнувшись, поинтересовалась она. — Стрелять ими из рогатки?
То ли мне просто показалось, то ли Кассандра и в самом деле уже во второй или третий раз выступала на стороне аргентинца. И было ли это всего лишь проявлением корпоративной солидарности коллег-археологов или же тут имело место уже нечто большее?
— Думаю, нам следует прихватить их с собой, — сказал я в ответ, пристально глядя на Касси. — Они, возможно, нам пригодятся.
— Может, и пригодятся, — сказал профессор. — Вот только для тех, кто воспользовался ими там, в соседнем помещении, от них, похоже, большого толку не было.
74
Будучи уверенными в том, что найти нас в этом храме и даже возле него наемникам будет очень трудно, мы выбрались наружу и решили отдохнуть возле этого странного сооружения. Чтобы насладиться ласковыми солнечными лучами, мы сели на поляну, находящуюся перед храмом.
Я, вскарабкавшись на одну из передних лап зверя, в форме которого был построен этот храм, улегся на ней, пытаясь полностью расслабиться, но при этом невольно слыша разговоры тех, кто расположился внизу, в нескольких метрах от меня.
— На том ящике, который мы видели, фигурировал номер «пятьдесят семь», — донесся до меня голос Валерии. — Отсюда возникает вопрос: а где находятся остальные пятьдесят шесть ящиков?
— Внутри этого храма их нет, — ответил профессор. — Это мы уже проверили.
— Возможно, они хранили их в каком-нибудь другом месте.
— Но в этом не было никакого смысла, — возразила Касси. — В том помещении полно места, и если оно являлось для них своего рода базой, то там они были бы лучше защищены.
— Да, конечно, — согласился профессор. — Поэтому, на мой взгляд, остаются две версии: либо через какое-то время после гибели этих нацистов кто-то нашел ящики и утащил их отсюда, либо сами немцы как-то умудрились увезти свой багаж.
— Первую версию я бы исключил, — сказал Клаудио, что-то рисуя палочкой на земле, — потому что, во-первых,
— Ты абсолютно прав, — кивнула Касси, уже далеко не в первый раз полностью соглашаясь с тем, что говорил аргентинец. — Поэтому у нас остается только одна версия: нацисты сами каким-то образом вывезли свои ящики отсюда.
— Это и так понятно, дорогая моя, — сказала Валерия, подливая масла в огонь установившихся между нею и мексиканкой враждебных отношений. — Вопрос заключается в том, куда они их увезли и каким образом.
— На самолете это сделать невозможно, — снова подключился к разговору профессор — еще до того, как Касси успела ответить его дочери что-нибудь резкое. — В сороковые годы грузовые самолеты не обладали такой дальностью полета, которая позволила бы им долететь аж сюда… Вертолетов же тогда вообще еще не было.
— А река Шингу, как мы знаем, не судоходная, — добавила Анжелика.
— Поэтому эти ящики могли увезти отсюда только по суше, — подытожила Валерия.
Кассандра громко рассмеялась.
— Ты это серьезно? — спросила она. — Ты говоришь так, как будто речь идет о прогулке по парку. А еще ведь нельзя забывать о том, что Германия и Бразилия во время войны находились во враждующих другом с другом лагерях.
Солнце приятно грело мне кожу лица и изгоняло из моей одежды влажность, царящую в окружающей меня сельве. Поэтому я, решив вмешаться в разговор, не стал подниматься, а так и остался лежать в удобной позе — вытянувшись и положив ладони под голову.
— А мне кажется, что я знаю, как они вывезли эти пять или шесть десятков ящиков с археологическими образцами, — громко сказал я, чтобы меня услышали.
Все на некоторое время замолкли, дожидаясь, что я скажу что-нибудь еще. Но я молчал.
— Ты нам расскажешь об этом бесплатно или надеешься, что мы тебе за это заплатим? — сердито спросил профессор.
— Они их перевозили по воздуху, — ответил я, продолжая глядеть на небо прищуренными глазами.
— Такого не может быть. Я тебе уже объяснял, что самолеты начала двадцатого века…
— Я думаю, они использовали не самолеты, — перебил я профессора.
Даже не глядя на него, я был на сто процентов уверен, что он в этот момент, скрестив руки на груди, хмурит брови.
— Ты полагаешь, что немцы использовали летающие тарелки или сказочных птиц? — спросила Касси.
— Ни то, ни другое, — ответил я, слегка приподнимаясь и бросая сверху вниз взгляд на своих собеседников, недоверчиво уставившихся на меня. — Я полагаю, что они использовали нечто более простое и всем известное. Мы, кстати, натолкнулись на это в помещении, где они хранили свое имущество.