Черный Город
Шрифт:
И тут, когда, как мне показалось, мулат уже начал медленно нажимать на спусковой крючок, в мои ноздри ударил запах гниющего мяса, и я невольно спросил сам себя, не это ли запах смерти. Затем с той стороны, где находился Луизао, до меня донеслись звуки какого-то странного бульканья, после чего фонарик, почему-то перестав светить на нас, взмыл вверх к самому потолку и завис там в воздухе.
Я растерялся от неожиданности происходящего и не знал, что делать. Фонарик вдруг, рухнув вниз, с шумом ударился о землю, но когда он еще падал, я на долю секунды увидел в его свете сцену, при воспоминании
Огромное тело Луизао, поднявшись к потолку, зависло в воздухе. Его голова исчезла внутри отверстия, которого я раньше не замечал и из которого теперь торчали четыре сильные черные руки с длинными пальцами, на кончиках которых виднелись острые когти. Именно эти руки, вцепившись в мускулистую грудь и спину мулата, держали его на весу под потолком, а он при этом отчаянно пытался вырваться и дрыгал ногами.
Однако сцена эта промелькнула перед моими глазами в течение лишь доли секунды. Фонарик, упав на землю, освещал теперь только стену, перед которой уже никого не было, — как не было уже никого и в воздухе под потолком. Но тут вдруг раздался какой-то странный звук, и на мое лицо брызнула густая и теплая жидкость.
Следующее, что я услышал, — это звук удара тела о землю.
61
— О Господи… — послышался голос профессора, который первым решился что-то сказать. — Что произошло?
Мы с Кассандрой ничего ему не ответили.
Я не знал, что успели заметить профессор и Касси, но лично меня увиденная сцена поразила настолько сильно, что я не мог отделаться от наваждения: она снова и снова мелькала перед моим мысленным взором, вызывая такой ужас, что я не мог даже пошевелиться. Передо мной вновь и вновь возникали ужасные черные руки, которые держали на весу Луизао, так что от его ступней до земли было больше метра, а он лихорадочно извивался в конвульсиях…
— На него, похоже, кто-то… напал, — сказала мексиканка, которая, как я смог определить в темноте, лежала на земле позади профессора, сидевшего прямо за моей спиной. — Кто-то или… что-то. Ты что-нибудь видел, Улисс?
— Я не знаю, что я видел, — ошеломленно произнес я. — Мне показалось, что… что… Черт возьми, клянусь тебе, я не знаю, что я видел.
Мой взгляд, который все еще был прикован к темному потолку, медленно опустился и наткнулся на фонарик, который теперь освещал стену.
Я лег на бок и начал медленно ползти. Преодолев два метра, отделявших меня от фонарика, я взял его обеими руками и поднял вверх — к отверстию в потолке, похожему на длинный и темный дымоход.
Из этого отверстия уже ничего не высовывалось.
— Посвети вниз, — еле слышно сказала Кассандра.
Я так и сделал. Узкий луч света, пробежав по стене пещеры, остановился на земле, и я увидел большие ботинки мулата. Я осветил затем фонариком его ноги, пояс, туловище, плечи, руки — из-за такого его положения создавалось впечатление, что он приготовился куда-то бежать…
И тут я услышал, как Кассандра громко вскрикнула, а у профессора началась рвота. Я поспешно сжал губы и сделал
У мулата не было головы.
— Боже мой!.. — пробормотала Касси, освещая фонариком грубо перерезанную широкую шею, вокруг которой уже натекла целая лужа крови. — Кто мог это… сделать?
— Кто или… что, — сказал профессор, разрезая мои путы ножом, который он снял с пояса Луизао и которым уже разрезал путы у себя самого и у Кассандры. — Ты что-то видел? — Профессор поднял взгляд к потолку. — Ведь видел, Улисс?
— Я вам уже сказал, что не знаю, что я видел… — прошептал я. — Фонарик осветил все это лишь на мгновение, и я успел заметить только то, что мулат висел в воздухе и дрыгал ногами, а его голова находилась вон в том отверстии.
— И больше ничего?
— И больше ничего, — ответил я, подумав, что не стоит пугать своих друзей рассказами о чем-то таком, что, возможно, мне просто померещилось. — Все произошло чересчур быстро.
— Но…
— Почему бы нам не перестать думать о том, что произошло, — резко перебил я профессора, — и не начать думать о том, что мы будем делать дальше? Нам следовало бы забрать вот у этого нашего друга все то, что может быть нам полезным, и затем попытаться дать отсюда деру, пока его не пришли менять.
— А куда мы можем дать деру? — встревоженно спросила Касси. — Я тебе напоминаю, что снаружи пещеры находятся несколько головорезов, и они вряд ли обрадуются, когда обнаружат, что их товарищу оторвали голову.
— А может, если мы расскажем им о том, что здесь произошло, и объясним, что мы не имеем к этому никакого отношения, они не станут… — робко предположил профессор.
Кассандра, невесело рассмеявшись, осветила меня фонариком.
— А-а, все ясно… — уныло пробормотал профессор.
Еще не зная, на что она этим своим поступком намекает, я с любопытством посмотрел на самого себя и тут же понял, что означал невеселый смех Касси: я был с ног до головы забрызган кровью Луизао. В таком виде, конечно же, мне вряд ли стоило представать перед товарищами погибшего мулата и убеждать их, что я не виноват в его смерти.
— Ну что ж, — сказал я, показывая взглядом на темную глубину пещеры, — тогда мы можем пойти только туда.
— Похоже, что так, — согласилась Кассандра.
Вытащив из-за пояса Луизао его пистолет «глок» калибра девять миллиметров, она, убедившись в том, что он поставлен на предохранитель, передала его профессору.
Затем Касси с невозмутимым видом обыскала труп и забрала у мертвого мулата различные предметы, в том числе автомат, который она тут же повесила себе на плечо, и пару магазинов, которые она затем запихнула себе в боковые карманы штанов. Под конец мексиканка передала мне фонарик с таким видом, с каким отдают ключи от города.
— Секундочку… Оружие вы взяли себе, а мне дали всего лишь этот дурацкий фонарик? — возмутился я. — И как, по-вашему, я буду себя защищать, если надо мной вдруг нависнет опасность? Буду ослеплять неприятеля светом фонарика?