Черный генерал
Шрифт:
И опять «оппель-адмирал» помчался по Будапешту, не снижая скорости на поворотах, а Отто Скорцени, положив на руль тяжелые руки, с удовольствием прислушивался к тому, как хрипят и беспомощно барахтаются за его спиной в пыльных коврах Хорти-младший и его дружок…
Такой наглости со стороны немцев Хорти-старший стерпеть уже не мог. В управлении службы безопасности района Балкан росла кипа донесений о тайных совещаниях регента со своими министрами. Потеряв голову от страха за судьбу сына, он, казалось, делал все специально для того,
Боясь упустить время, Скорцени разработал операцию «Бронированный кулак» для свержения существующей власти в Венгрии.
В назначенное утро батальон эсэсовцев-парашютистов по указанию Скорцени ворвался в Буду и окружил городскую крепость, где располагались правительственные учреждения. Другой истребительный батальон «Центр» был посажен на танки и во главе со Скорцени атаковал главный вход крепости. Старинные ворота не выдержали натиска танков. Пехотный десант автоматным огнем прокладывал себе путь.
В бой с немцами вступила дворцовая охрана и отдельный батальон венгерской армии. Но Скорцени уже вломился в кабинет командира лейб-гвардии Хорти и под дулом автомата заставил венгерского генерала Кароля Лазара дать по телефону приказ о прекращении сопротивления. После этого он перерезал телефонный провод, забрал у генерала план крепости и, сопровождаемый своими головорезами, ринулся дальше. Позади раздался запоздалый выстрел. Скорцени обернулся. Генерал Лазар, пустив себе пулю в висок, растянулся возле письменного стела. Хорти и его правительство остались без охраны.
К вечеру все было закончено. Скорцени арестовал самого регента Хорти и расправился с его приверженцами. Став комендантом крепости, он помог венгерским фашистам из партии «Скрещенные стрелы» установить фашистскую диктатуру.
В ставку Гитлера полетело победное донесение: в стране установлена диктатура венгерской фашистской партии «Скрещенные стрелы».
Новое правительство Венгрии во главе с Ференцем Салаши, провозгласившим себя «вождем нации», начало кровавый террор. Все тюрьмы до отказа заполнились венгерскими патриотами.
Теперь положение в Венгрии не внушало гитлеровцам никаких опасений. Да и в Словакии немецкие карательные дивизии продвигались все ближе и ближе к центру национального восстания – Банской-Быстрице.
А Карл Герман Франк получил приказ ставки верховного командования германской армии – не допускать перехода партизан из Словакии в Моравию. Для их уничтожения Гитлер разрешил ему использовать немецкие войска, направлявшиеся на восточный фронт.
V
К полуночи Мурзин с трудом отыскал Ушияка. В небольшой лощине, куда тот успел спуститься, собралось около двухсот партизан. Это все, что осталось от трех батальонов отряда имени Яна Жижки. Правда, из той части леса, где вел бой батальон капитана Грековского, все еще доносились отдельные выстрелы. Посовещавшись, Ушияк и Мурзин повели остатки
В кромешной тьме люди натыкались на стволы деревьев. Моросящий дождь крупными каплями скатывался с листвы.
Пробравшись поближе к глухим одиночным выстрелам, партизаны долго не могли понять, где немцы и где Грековский. Трассирующие пули светлячками летали в различных направлениях.
По команде Ушияка изнемогавшие от усталости люди с гиком и свистом бросились в самую гущу боя. Вспышки автоматных очередей молниями сверкали в ночной мгле. От дерева к дереву метались одинокие фигуры. По обрывкам фраз, по отдельным выкрикам партизаны угадывали, где свои и где немцы.
Только к утру капитан Грековский с остатками своего батальона соединился с Мурзиным и Ушияком.
Еще затемно гитлеровцы покинули лес и где-то у подножия холма готовились к новой атаке.
Среди партизан было много раненых, боеприпасы подходили к концу.
– Что будем делать, Юра? – спросил Ушияк. – До горы Княгиня мы сейчас не дойдем. Немцы не пустят.
Мурзин задумался, поглаживая густую черную бороду. Гора Княгиня высотой тысяча триста семьдесят метров была намечена под основную базу отряда на территории Моравии. На ее вершину, где располагался древний заброшенный замок, можно было пробраться только туристскими тропами. Это обстоятельство соблазняло партизанских командиров. Мурзин и Ушияк намеревались перекрыть туристские тропы сетью застав и дозоров и сделать гору Княгиня неприступной для немцев. Теперь же, столкнувшись с крупными силами гитлеровцев и потеряв в неравном бою больше половины отряда, Ушияк и Мурзин не могли уже скрытно провести людей на вершину горы.
Мурзин достал из полевой сумки карту, развернул ее. До Княгини было не менее двадцати пяти километров.
– Знаешь что, Ян? – сказал он. – На этом холме все равно оставаться нельзя. Скоро немцы начнут прочесывать лес. Давай перейдем вот сюда. – Мурзин черкнул ногтем по карте. – Займем круговую оборону на этой вершине. Если фрицы потеряют наш след, за ночь переберемся и на Княгиню. А если нет, на этой горе обороняться легче, чем здесь. Смотри, до нее всего-то пять-шесть километров.
Теперь задумался Ян Ушияк. Склонился над картой и капитан Грековский.
– По-моему, капитан Мурзин дело предлагает, – сказал он и вопросительно посмотрел на Ушияка.
– Что ж, одна голова хорошо, а две лучше. Я согласен, Поднимайте людей.
И опять мокрые ветки деревьев хлестали в темноте партизан по лицу, острые сучья рвали в клочья одежду. Только это не давало изможденным людям заснуть на ходу. Дождь кончился, но по-прежнему хмурые тучи плыли в небе и, натыкаясь на лесистые горы, растекались по ущельям, уползали к вершинам. Вслед за ними карабкались уцелевшие бойцы партизанского отряда имени Яна Жижки. Раненых несли на самодельных носилках, того, кто мог передвигать ногами, поддерживали под руки.