Чёрный дом
Шрифт:
Тогда его и прозвали Бешеным Мадьяром, и даже слепой мог видеть, что он — лучший из запасных питчеров в обеих профессиональных лигах. Конечно же, прозвище прилипло к нему. Несколько лет назад он даже попытался отрастить грозные длинные усы, какие носил, когда играл в бейсбол. Но если усы Эла Храбовски нагоняли столько же страха, что и боевой окрас зулусов, то усы Арнольда лишь вызывали смешки (какую еще реакцию можно ожидать от грозных усов, прилепленных к лицу безобидного бухгалтера), и ему пришлось их сбрить.
Живущий во Френч-Лэндинге Бешеный Мадьяр — хороший человек. Он старается, как может,
Рыбак позвонил по линии 911 утром, в десять минут девятого, в тот самый момент, когда Джек дописывал в блокноте последние слова, а Генри шел по подъездной дорожке, с наслаждением вдыхая запахи летнего утра, хоть Джек и основательно испортил ему настроение. В отличие от некоторых полицейских (к примеру, Бобби Дюлака) Бешеный Мадьяр в точности следует инструкции, которая лежит рядом с телефонным аппаратом линии 911.
АРНОЛЬД ХРАБОВСКИ. Алле, это полицейский участок Френч-Лэндинга. Говорит патрульный Храбовски. Вы позвонили по номеру 911. У вас произошло что-то чрезвычайное?
(Нечленораздельные звуки… откашливание?)
АХ. Алле? Патрульный Храбовски на линии 911. У вас…
ЗВОНЯЩИЙ. Привет, подтиральщик.
АХ. Кто это? У вас произошло что-то чрезвычайное?
З. Чрезвычайное произошло у вас. Не у меня. У вас.
АХ. Кто говорит, пожалуйста?
З. Твой самый жуткий кошмар.
АХ. Сэр, могу я попросить вас назвать ваши имя и фамилию?
З. Аббала. Аббала-дун (статические помехи).
АХ. Сэр, я не…
З. Я — Рыбак.
(пауза)
З. Что с тобой? Перепугался? Так и должно быть.
АХ. Сэр… э… сэр. Ложный звонок по линии 911 — уголовно наказуемое…
З. Кнуты в аду и цепи в Шеоле. [62]
АХ. Сэр, если бы вы назвали ваше имя…
С. Имя мне — легион. Мне несть числа. Я — крыса под твердью вселенной. Так сказал Роберт Фрост [63] (звонящий смеется).
62
Шеол — от Sheol — преисподняя (др. — евр. рел).
63
Фрост Роберт (1874–1963) — патриарх американской поэзии, один из наиболее читаемых поэтов своей страны.
АХ. Сэр, если вы подождете, я могу подозвать к телефону начальника полиции…
З. Заткнись и слушай, подтиральщик. Пленка крутится? Я на это надеюсь. Я мог бы сломать ваш магнитофон, если б мне этого хотелось, но не хочется.
АХ. Сэр, я…
З. Поцелуй меня в зад, обезьяна. Я оставил вам одну, и мне надоело ждать, когда вы ее наконец найдете. Загляните в «Закусим у Эда». Она уже немного разложилась, но свеженькой была о-о-очень вкусной.
АХ. Где вы? Кто вы? Если
З. Копписмену передай от меня привет.
Когда Бешеный Мадьяр снимал трубку, его пульс, шестьдесят восемь ударов в минуту, находился далеко от верхнего предела нормы. Когда в 8.12 разговор заканчивается, сердце Арнольда Храбовски колотится как бешеное. Лицо цветом сравнивается с мелом. По ходу разговора он взглянул на окошко определителя номера и записал его, но рука так дрожала, что последняя цифра сползла на две строчки ниже первой. Когда Рыбак обрывает связь и Храбовски слышит гудки отбоя, он так растерян, что пытается перезвонить по высветившемуся номеру, забыв, что связь по линии 911 односторонняя. Его пальцы утыкаются в гладкую переднюю панель телефонного аппарата, и он, выругавшись, бросает трубку на рычаг. Выглядит он так, словно кто-то только что укусил его.
Храбовски хватает трубку черного телефонного аппарата, который стоит рядом с 911-м. Начинает набирать номер, но пальцы не слушаются, он одновременно нажимает на две кнопки.
Снова с его губ срывается ругательство, и Том Лунд, проходя мимо с чашкой кофе, спрашивает:
— Что у тебя стряслось, Арни?
— Позови Дейла! — вопит Бешеный Мадьяр. От неожиданности Том дергается, и кофе выплескивается на руку. — Немедленно позови его сюда!
— Да что там у…
— НЕМЕДЛЕННО, черт побери!
Том еще пару секунд смотрит на Храбовски, изумленно вскинув брови, потом идет в кабинет Дейла, чтобы сказать, что Бешеный Мадьяр, похоже, рехнулся.
Дейл Гилбертсон выходит из кабинета со своей чашкой кофе.
Под глазами черные мешки, морщины в уголках рта глубже, чем несколько дней назад.
— Арни? В чем…
— Прокрутите последнюю запись, — прерывает его Арнольд Храбовски. — Я думаю, это был… алле! — рявкает он, садясь за стол дежурного и рассыпая лежащие на нем бумаги. — Алле, кто говорит?
Слушает.
— Это полиция, кто же еще. Патрульный Храбовски, ПУФЛ. А теперь говорите. Кто вы?
Дейл тем временем надел наушники и со все возрастающим ужасом слушает запись последнего звонка по линии 911. «Святой Боже», — думает он. Его первое побуждение, самое первое, позвонить Джеку Сойеру и попросить о помощи. Умолять о помощи, как умоляет о ней маленький мальчик, которому защемило пальцем дверь. Потом Дейл берет себя в руки, это его работа, нравится ему или нет, но он должен ее выполнять. Кроме того, Джек уехал в Арден с Фредом Маршаллом, чтобы повидаться с сошедшей с ума женой Фреда. По крайней мере собирался.
Копы тем временем собираются у стола дежурного: Лунд, Щеда, Стивенc. Глянув на них, Дейл видит круглые глаза и недоумевающие лица. А те, кто сейчас на улицах города? Те, кто не на вахте? Они ничем не лучше. Не лучше, за исключением разве что Бобби Дюлака. Его охватывает не только ужас, но и отчаяние. Это же кошмар. Грузовик без тормозов катится вниз по склону на заполненную детьми школьную игровую площадку.
Он сдергивает наушники, чуть поранив ухо, но боли не чувствует.
— Откуда звонили? — спрашивает он Храбовски. Бешеный Мадьяр положил трубку на рычаг и теперь сидит как истукан. Дейл хватает его за плечо, встряхивает. — Откуда звонили?