Чёрный диггер
Шрифт:
Они были уже почти на самом верху, когда проклятый вертокрыл завис прямо над их головами.
Добравшись до конца лестницы, Войцех Казимирович остановился, поджидая запыхавшегося Крутина, и оглянулся назад. Два катера были совсем недалеко от берега. На их палубах виднелись люди в касках и бронежилетах, с автоматами в руках. Игра подходила к концу, их обкладывали со всех сторон.
— Вперёд! — Профессор подхватил Сергея под руку, помогая преодолеть последние ступени, и буквально толкнул к зданию диспансера. Он с ним почти
Вестибюль встретил Сергея с Профессором шумом и разноголосицей. В царившей вокруг суёте до них никому не было дела. Лишь техничка, мывшая пол, мощным окриком призвала их посторониться да пробегавшая мимо женщина в белом приказала немедленно снять верхнюю одежду, — Сюда, — Сергей потянул Войцеха Казимировича за рукав к центральному выходу.
— Не туда, — Профессор удержал его, увлекая вслед за собой в один из коридоров.
Улица перед входом в «водолечебницу» была чистой. Но уже через несколько минут, если не раньше, на ней появятся машины, преследовавшие беглецов по набережной. Даже если они успеют выскочить до их появления, скрыться им не позволит железная стрекоза, висевшая сейчас в сотне метров над их головами.
Крутин не стал спорить и задавать лишних вопросов, молча последовал за Войцехом Казимировичем. Профессор подумал, что больше всего ему нравилась в этом парне его способность понимать напарника. Может быть, у него после контузии активизировались телепатические свойства?
Коридор упирался в металлическую дверь, над которой находилась светящаяся надпись «Посторонним в…». Остальные буквы в надписи отсутствовали, будучи разбиты вместе с той частью плафона, на которой их когда-то старательно вывели под трафарет. Надпись была трогательной и будила в душе сентиментальные воспоминания о домике Винни-Пуха, над которым висело подобное.
Обоих друзей не остановила робкая попытка воспрепятствовать попаданию посторонних в строго секретное помещение. Войцех Казимирович нажал металлическую ручку, замок щёлкнул, дверь открылась, и они проникли внутрь.
Здесь оказалось именно то, что Профессор и ожидал увидеть, а именно: гаражный бокс. Они с Сергеем стояли на широкой металлической площадке, от которой вниз шли ступени. Внизу под ними простиралось хозяйство шофёров и механиков, каждый из которых сейчас был занят своим делом.
Внимание Профессора привлёк медицинский фургон, шофёр которого сидел боком на своём сиденье, свесив ноги, и читалтазету. Остальные машины были либо пусты, либо находились в явно нерабочем состоянии.
Войцех Казимирович кивнул Сергею, спустился с лестницы и быстрым шагом направился к фургону. Помещение было большое, наполненное гулом работающих механизмов и станков, поэтому Профессор имел все основания считать, что содержание их последующего разговора с водителем не станет достоянием широкой публики.
Шофёру
— Капитан, — негромко спросил Профессор, — пассажиров возьмёте?
Тот медленно-медленно, с томной ленцой поднял голову, свысока, с невыразимым презрением осмотрел Войцеха Казимировича и Сергея и наконец изрёк:
— Не положено.
— Нам здесь рядом, три квартала, — проникновенно сказал Профессор. — Туда и назад.
— Психи, что ли? — без особого удивления спросил шоферюга. — Так вон, давайте через центральный вход и чешите, куда вам надо. Никто вас держать не будет.
— Нам нужно быстро, — объяснил Войцех Казимирович, доставая из кармана десять долларов и показывая ему купюру.
С водителя разом слетели и спесь, и лень. Он задвигался, завертел головой и даже отложил в сторону свою газету, мелькнув безвкусно-яркой титульной страницей «СПИД-инфо».
— Не, братва, — в конце концов подвёл он итог мятежным исканиям своей души, — не пойдёт. Сейчас в любую минуту дёрнут на вызов ехать, а меня нет. Не пойдёт. У нас вон сокращения идут, каждый из начальства норовит кого из своих блатных пристроить. А терять такое хлебное место из-за червонца не резон.
— Понятно, — вздохнул Профессор, спрятал деньги в карман, подошёл к несговорчивому водителю и, вынув пистолет, ткнул ему стволом в живот. — А такой довод вас устраивает?
— Настоящий? — выдохнул он.
— Проверим? — предложил Войцех Казимирович.
— Че, тут прямо посреди народа палить начнёте? — недоверчиво, но с дрожью в голосе заявил водитель, отодвигаясь на всякий случай подальше.
— Да на нас никто не смотрит, — уверенно сказал Профессор, зная, что так и есть. — А выстрел в этом гуле никто и за два шага не различит. Сергей, давайте в машину.
Крутин мигом забрался в фургон. Войцех Казимирович увидел, как он просунул руку с пистолетом в окошко, щекоча дулом затылок изрядно побледневшего водителя, затем сам быстренько обогнул кабину и распахнул дверцу с противоположной стороны. На сиденье рядом с водителем лежал белый халат, который Профессор тут же набросил на себя, после чего забрался внутрь, захлопнул дверцу и скомандовал:
— Трогай.
— И откуда вы только взялись? — сквозь зубы прошипел водитель, включая зажигание.
— Скоро узнаете, — пообещал Войцех Казимирович. — Серёжа, сядьте там, чтобы вас не было видно.
Машина выехала из гаража и остановилась перед воротами. Слева, рядом с водителем, была будочка, а в ней круглолицый улыбчивый старичок.
— Открывай, — не поворачиваясь, сердито бросил ему водила.
— Тю, открывай, — возмутился старичок. Он был абсолютно лысый, и казалось, от его головы исходило сияние, как от святого. — А путёвка?
— Потом, — сказал водитель. — Открывай.