Чёрный диггер
Шрифт:
— Завидую я вам, Сергей, — сказал Войцех Казимирович, чувствуя желание высунуть голову и посмотреть, что там, на берегу. — Как это у вас получается их различать? Эти — из Конторы, а те — нет. Волны улавливаете?
— Да нет, — Сергей запнулся, не зная, как объяснить. — Их же и так видно.
Ну…
Он замолчал, подыскивая слова.
Профессор решил не рисковать зря и не стал высовываться. Просто лежал, глядел в голубое небо в белой дымке легчайших облаков и пытался определить, не сбились ли они с курса. Лодка должна была идти параллельно берегу
— Взгляды! — Сергей нашёл наконец ускользавшее от него объяснение. — Ну, конечно! То, как они смотрели. Вернее, куда они смотрели.
— Куда? — спросил Войцех Казимирович.
— По сторонам, — торжествующе объяснил Сергей. — Понимаете, пока они шли, они все время смотрели по сторонам. И ни разу никто из них не посмотрел на ребёнка в коляске. Ни мужчина, ни женщина. Это же ненормально! Вы видели родителей, которые гуляют со своими детьми? Их глаза там, внизу, на карапузах.
Если они и поднимают взгляд, то лишь затем, чтобы проверить, все ли видят, какие у них замечательные дети. И только на короткое время. А эти шли и вели себя так, что сразу было понятно — в коляске никого нет, это реквизит для прикрытия, сексуар, как выразился бы ваш знакомый Coco.
Войцех Казимирович сел, упираясь руками в днище, и слегка выглянул из-за правого борта. Лодка успела удалиться на безопасное расстояние. Фигурки на берегу станции были крошечными, еле различимыми.
— Порядок, — сказал он. — Серёжа, возьмите чуть-чуть левее, а не то мы скоро врежемся в берег.
Сергей уже сел, занимая своё первоначальное положение у мотора.
— Теперь они попробуют нас перехватить, — продолжил Профессор.
— Не успеют, — уверенно заявил Крутин. Свежий ветер ерошил его короткие волосы, и они смешно шевелились на голове. — Нам уже немного осталось.
— Не так уж и немного, — возразил Войцех Казимирович.
До места, у которого они, как оговаривалось с Мироновичем, должны были оставить лодку, ходу было минут пятнадцать. Если навстречу беглецам из порта уже направились катера, то этого времени им могло и не хватить. Тогда придётся причаливать, где прижмут. Хотя Миронович и снабдил Сергея с Профессором «Хондой», самым мощным из имевшихся у него лодочных моторов, никакая «Хонда» с быстроходным катером тягаться не сможет. Да и причаливать раньше — конец всему.
Люди Захарова наверняка сейчас гонятся за ними по набережной. Если они пристанут раньше — попадут прямо к ним в руки. Зато дальше, в районе торгового колледжа, набережная перекрыта, конторским придётся делать объезд, и вот там уж шанс ускользнуть у них есть.
Профессор поставил пистолет, отобранный у Захарова, на предохранитель и опустил его в карман.
От тряски на волнах желудок Войцеха Казимировича подпрыгивал, казалось, до самого подбородка. Они неслись, выжимая из мотора все, что заложили в него неведомые японские конструкторы. Нос «казанки» победно задрался к сероватой дерюге, затянувшей небо, и, разбивая волны, поминутно обдавал Сергея с Войцехом Казимировичем фонтаном холодных брызг.
Серое здание колледжа
— Здорово, блин! — крикнул он, перекрывая шум мотора. — Как по нотам.
Войцех Казимирович повернулся, всматриваясь вперёд. Там, далеко, на воде плясали какие-то чёрные точки. Но двигались ли они навстречу к ним или, наоборот, удалялись, он пока не мог определить.
А ещё через секунду далёкий-далёкий звук наполнил Профессора изнутри холодом и — нет, не страхом, но оч-чень нехорошим ощущением. Сергей сидел возле самого мотора, который жужжал ему прямо в ухо, поэтому он начал вертеть головой и недоуменно оглядываться несколько позже Войцеха Казимировича.
— Быстрее к берегу! — приказал ему Профессор. — Вон туда.
— А что это? — спросил Сергей, послушно направляя лодку в указанном направлении, но продолжая оглядываться по сторонам.
— Вертолёт, — кратко ответил Войцех Казимирович. Серо-зелёная стрекоза уже появилась на горизонте, стремительно приближаясь к ним.
Профессор снова посмотрел вперёд. Часть точек уже исчезла из виду. Но две из них значительно выросли в размерах и явно направлялись к беглецам. Крепко за них взялись, ничего не скажешь.
— Куда рулить? — крикнул Сергей. Вид вертолёта, казалось, нисколько не взволновал его.
Профессора же эта птичка беспокоила больше, чем все остальное. Одно дело, когда ты на общей плоскости с преследователями, и совсем другое, когда за тобой наблюдают сверху. Они с Сергеем теперь словно два муравья, которым некуда деться, как бы ни метались они в поисках спасения.
Единственное, что им остаётся, — это спрятаться, юркнуть под листик или веточку и ждать, когда сверху свяжутся со своими на земле и подскажут, откуда их вытащить, выцарапать, выковырять.
— Туда, — он показал Крутину на заросший ивами и акацией участок берега, от которого почти отвесно вверх среди густого кустарника поднималась лестница со старыми, полурассыпавшимися бетонными ступенями. Сей крутой подъем вёл к богоугодному заведению, известному в народе под названием «водолечебница».
Иначе говоря, к городскому психоневрологическому диспансеру.
Сам жёлтый дом, добротное трехэтажное здание, отсюда был почти не виден. К реке выходили лишь процедурный корпус и лаборатория.
Лодка шелестяще ткнулась носом в песок. Сергей заглушил мотор, они выпрыгнули на берег и, не теряя времени, помчались к лестнице. «Если лодку уведут, придётся возмещать Мироновичу её стоимость», — подумал на бегу Войцех Казимирович. Но это было ещё не самым худшим из того, что могло с ними случиться.
Шум вертолёта становился все громче и громче. Те, несомненно, уже засекли лодку и сейчас направлялись прямо к ней. Прикидываться и разыгрывать из себя невинных пациентов «дурки» смысла не было, у преследователей наверняка имелось описание беглецов. Поэтому Профессор с Сергеем стремительно неслись вверх, перепрыгивая через две ступеньки.