Черный Август

Уилльямз Тимоти

– А Джан-Мария? – спросил Пизанелли.

– А что Джан-Мария?

– Когда вы снова с ним увидитесь?

– Он звонит мне по вечерам, а на будущей неделе, возможно, и приедет. Он знает, как я занята. Он тоже хочет, чтобы я сдала все экзамены.

– Когда вы уехали в Ланге? Когда вы видели Розанну Беллони последний раз, Лаура? – Тротти позволил себе еще раз коснуться рукой ее колена. Он сидел рядом с ней, откинув голову на спинку дивана и вдыхал теплый, мускусно-сладкий

запах ее волос.

– Вы действительно думаете, что ее убили?

Тротти почувствовал, как содрогнулось под рукой ее тело.

Он скрестил руки на груди.

– Мы с Пизанелли видели труп. Кто-то ударил ее сзади и раскроил череп. Нос и челюсть переломлены, лицо жутко изуродовано.

– Трудно в это поверить. Синьорина Беллони была очень доброй и мягкой женщиной. Не могу даже вообразить человека, у которого могла бы подняться на нее рука.

– За насильственной смертью обычно стоят один-два мотива.

– Деньги или секс?

Тротти поднял брови.

– А для молодой леди вы информированы неплохо.

Девчоночья усмешка.

– У нас был курс популярной беллетристики – включая и детективные романы.

– Деньги или секс, – сказал Тротти, кивнув головой. – А иногда и то и другое вместе.

Улыбка исчезла с ее лица.

В комнате воцарилась тишина. Все молчали. На экране телевизора прыгали и мелькали кадры; никто не обращал на них внимания.

– Будь я тут, ничего этого, может быть, и не случилось бы. – Лаура закрыла глаза и откинула голову на спинку дивана.

– Вы не должны винить себя в ее смерти, Лаура.

– Иногда она спускалась ко мне, и мы болтали. Розанна любила одиночество, и мне всегда льстили и доставляли удовольствие ее посещения. Хотя, вообще-то говоря, чаще я к ней сама поднималась.

– Зачем?

– Что – зачем?

– Чем вы занимались с Розанной Беллони?

– Она любила поговорить.

– О чем?

– О детях.

– Что?

– Она жалела, что у нее никогда не было собственных детей. И она скучала по своим ученикам. – Пауза. – Розанне нравилось объяснять мне, какое счастье, что у меня хороший парень…

– Она знала Джан-Марию?

– Они встречались. – Девушка пожала плечами. – Он ей нравился, и, мне кажется, она хотела, чтобы мы были с ним счастливы. Все время твердила: «И пусть у вас будет куча детей – куча детей». Она просто обожала двух дочурок синьора Боатти, – добавила она ласково.

– И вы собираетесь завести кучу детей? – спросил Пизанелли.

– Профессия. Прежде чем заводить детей, я хочу устроиться на работу и получать за нее деньги. – Она слегка повернула голову и взглянула на Пизанелли.

Тот сделал

вид, что бегло записывает что-то в своей книжке.

– Скажите, пожалуйста, когда вы видели ее в последний раз, Лаура?

– Я уезжала на восемь дней. Должно быть, это было в четверг или в пятницу. Мы столкнулись на лестнице. Я уходила в университет, а она возвращалась из бакалейного магазина на улице Ланфранко, где купила кофе. И свежий хлеб.

– Что она сказала?

– Она сказала «buongiorno» и улыбнулась.

– Еще что-нибудь?

Девушка покачала головой.

– Почему ее интересовали свидетели Иеговы?

– Свидетели Иеговы? Первый раз об этом слышу. Розанна была доброй католичкой – во всяком случае, так мне кажется. По воскресеньям, а иногда и в будние дни она часто ходила на мессы.

– Вы знали, что у нее есть враги?

– Враги? – Темные глаза девушки широко раскрылись.

– Не знали ли вы кого-нибудь, кто ей не нравился? Или кого-нибудь, кто не любил ее?

– С тех пор как Розанна ушла из школы, она редко куда-нибудь ходила.

– Но ее навещали?

Девушка сидела рядом с Тротти, который вдыхал запах ее волос, получая давно забытое, запретное удовольствие.

– Навещали? – повторила она, не глядя на него.

– Вам приходилось видеть Розанну с кем-нибудь еще?

Девушка едва заметно пожала плечами.

– Иногда я видела ее с сестрой – с Марией-Кристиной, с ее младшей сестрой, которая сейчас живет где-то в Гарласко. Время от времени она приезжает сюда на выходные. А раз-другой с какими-то ее подругами.

– С кем именно?

– Я не знаю, как их зовут. – Она покачала головой. – Пожилые дамы. Старше ее. Всякий раз, когда они проходили мимо моей двери, я чувствовала запах лавандовой воды.

– А с мужчиной вы никогда не видели ее, Лаура?

Молчание.

– Вам доводилось когда-нибудь видеть Розанну с мужчиной?

– Кажется, нет.

– Так «да» или «нет», Лаура?

– Я ведь и вправду не слишком часто виделась с синьориной Беллони.

– Вы когда-нибудь видели ее с мужчиной?

– Но не с синьором Боатти?

– Вы когда-нибудь видели Розанну Беллони в компании иного мужчины?

Девушка покачала головой.

– Нет.

– Но с синьором Боатти вы ее видели?

– Он живет на самом верху. Синьорина Беллони очень любила его дочек.

– А синьор Боатти часто ее навещал? – Пизанелли обратил взор к потолку и, подняв брови, ожидал ответа.

– Единственным мужчиной, с кем я ее видела, был синьор Боатти, комиссар.

– И вам казалось это совершенно естественным?