Черным летом
Шрифт:
Кочки на болотах были соединены жердями, настилом из ветвей, палок и соломы. По такому настилу можно было свободно ходить и даже ставить на нем легкие шалаши из тростника. Рассказывали, что на таком настиле обнаружили даже… походную камышовую церквушку! В полу таких шалашей нередко проделывали отверстия и через них спускали в воду в специальных корзинах мясо, молоко и масло в крынках и бутылках. Два шалаша, видимо для лучшей маскировки, были накрыты дерном. У бандитов было спрятано немало лодок.
А самые хитрые и ловкие антоновцы, заметив или заслышав приближение красноармейцев, погружались с головой в болотную воду и дышали через тростники.
Красноармейцы прочесывали
Приходилось проверять каждую кочку и опасаться выстрела из-за каждого куста. Одного бандита красноармеец обнаружил случайно, наступив на ворох сухих листьев, в которые он закопался. Другой антоновец, перерядившись в красноармейскую форму, долго шел вместе с нашими бойцами, желая таким образом выбраться из оцепления, и исчез в камышах лишь тогда, когда красноармейцы стали собираться по ротам.
Антонова и его ближайших приспешников и на этот раз не удалось обнаружить. Сначала красноармейская цепь прошла в нескольких шагах от них, но они отсиделись в кочках. Потом они снова попали в кольцо одного из эскадронов нашей бригады. Тогда Антонов пустился на хитрость. Он приказал шестерым «партизанам» выйти из зарослей и сдаться. Это были рядовые повстанцы, им нечего было бояться. От них требовалось только одно: молчать о том, что с ними был Антонов. А сам Антонов вместе с братом Дмитрием и еще двумя главарями мятежа зашел по шею в озеро, заросшее камышом, и выждал. Когда оцепление вместе с шестью пленными ушло (наши кавалеристы не знали, сколько людей было в этой группе и кто с ними был), Антонов со «свитой» сел в лодку, припрятанную в камышах, переплыл озеро и скрылся.
Но уйти от возмездия Антонову не удалось. Оно настигло его и брата Дмитрия в селе Нижне-Шибряй вечером 24 июня 1922 года. Чекисты окружили избу, где «гостили» вышедшие из леса братья Антоновы, и приказали им сдаться. Те ответили огнем из маузеров. Пытаясь прорваться к лесу из горящей избы, оба Антоновы были убиты в перестрелке.
Послесловие
После разгрома матюхинской банды наша бригада недолго пробыла на Тамбовщине — ровно месяц. Мы вылавливали и обезоруживали шайки антоновцев и помогали налаживать мирную жизнь в очищенных от мятежа селах и волостях, помогали укреплять Советскую власть в этих местах. Как говорил Владимир Ильич, «до сих пор мы приноравливались к задачам войны. Теперь мы должны приноравливаться к условиям мирного времени» 2] .
2
В. И. Ленин. Соч., изд. 5, т. 43, стр. 29.
Во многих селах и деревнях — Петровском, Дубовке, Золотовке, Уварове, Семеновке и других — мы собирали многолюдные митинги и сходы, выступали перед крестьянами, разъясняли им политику большевистской партии и Советской власти в деревне, рассказывали им о существе продналога, отвечали на бесчисленные вопросы.
В Дубовке создали избу-читальню, передав в нее газеты, журналы и брошюры из полковой библиотеки. Показывали даже самодеятельные спектакли, собиравшие все население — от стариков до малых детей. Радостно было видеть, как люди, которых не один год подряд терроризировали бандиты, люди, еще недавно удрученные горем, замкнутые, молчаливые, непринужденно смеялись, глядя на наших «артистов». Деньги,
Помогали мы, конечно, не только словом, но и делом. Тамбовские крестьяне воочию могли убедиться в том, что Красная Армия недаром называлась «рабоче-крестьянской»! Котовцы, взяв с собой лошадей, работали на пахоте паров, на вывозке хлеба с полей.
Очень трудно и сложно было налаживать нормальную жизнь в селах и деревнях, опаленных «антоновым огнем». Немало бандитов еще рыскало волками по лесам, отсиживалось в тайниках. Озлобленные полным поражением мятежа и симпатиями крестьянской массы к Советской власти, они готовы были на жестокие действия и ждали только дня, когда уйдут из этих сел и деревень красноармейские части.
— Оно, конечно, правильно, — поддакивали нам крестьяне на сходке. — Вот вы тут — и нам полегче. А уйдете — нас «партизаны» повырезать могут…
— У меня, — добавил демобилизованный красноармеец, — уже несколько дней на воротах крест углем выведен.
— Волков бояться — в лес не ходить, — отвечали котовцы. — А вы что, не сила? Только сорганизоваться надо, друг за друга держаться, товарища в обиду не давать. Создавайте из крестьян самооборону, а мы поможем!..
Мы помогли крестьянам выбрать сельские ревкомы, и на первых порах красноармейцы и командиры, по настоятельной просьбе населения, вошли в эти комитеты. Крестьяне сразу почувствовали себя увереннее. Помню, как в селе Ивановка Кирсановского уезда на общем сходе, избравшем ревком, жители приняли такое постановление: «Мы, граждане с. Ивановка, свой ревком проклятой банде в обиду не дадим, станем, как один, на его защиту».
Часто обращались мы с такими призывами: «Передайте своим родственникам, соседям, которые все еще с оружием в руках в лесах скрываются, чтобы они выходили оттуда и добровольно сдавались Красной Армии». После такого обращения к жителям села Лукино буквально на следующий день два крестьянина привели пять бандитов, служивших в отрядах Васьки Карася и Кузнецова. А вскоре добровольно перешел на нашу сторону со своими людьми и сам Кузнецов. Его поступок сильно повлиял на остатки антоновских банд, которые таяли, как снег под вешним солнцем. Антоновцы массами переходили на сторону Советской власти.
19 августа 1921 года наша кавалерийская бригада была приказом командования исключена из состава войск Тамбовской губернии и снова направлена на Украину, в Киевский военный округ. Гражданская война окончилась, но нам еще пришлось бороться с недобитыми петлюровскими бандами в Таращанском уезде и на Житомирщине, очищать нашу землю от этой немногочисленной, но очень вредоносной контрреволюционной нечисти.
Свыше сорока лет минуло с тех пор… Сорок лет — целая жизнь! И долгая жизнь… Но мы, котовцы, не растеряли друг друга за эти долгие и бурные годы. Каждый из нас знает о тех боевых товарищах, которые здравствуют и поныне, и помнит о тех, которые ушли от нас навсегда.
Тридцать лет прослужил в Советской Армии наш храбрый разведчик М. П. Кононенко. Еще до Великой Отечественной войны он окончил академию имени М. В. Фрунзе. В 1941 году его направили на фронт. Он участвовал в обороне Москвы и в разгроме немцев под столицей зимой 1941/42 года, командовал 99-й стрелковой дивизией, вместе с которой дошел до берегов Одера. Был тяжело ранен и контужен. Советское правительство наградило его орденом Ленина и многими орденами и медалями. В 1947 году по состоянию здоровья генерал-майор М. П. Кононенко ушел в отставку. Но спокойная жизнь пенсионера оказалась не по нем. И все эти годы он ведет большую общественную работу в Пятигорске.