Черным летом
Шрифт:
Вдруг Сашка сорвался с места и выбежал из избы. Что бы это могло означать?.. Бежать за ним следом я, конечно, не мог: папаша сразу бы почувствовал что-то неладное, заподозрил слежку за сыном. Я поковырял вилкой в соленых грибах, еще раз похвалил самогон, поблагодарил за угощение и только после этого медленно, тяжело поднялся из-за стола и нетвердой походкой, покачиваясь, направился к дверям. Для большей маскировки я даже рукой за грудь схватился, словно меня замутило от крутого «первача». Едва только дверь со скрипом затворилась за мной, я опрометью бросился
Вскоре я нашел его. Сашку окружили несколько мужиков и парней, и он взахлеб рассказывал им о том, что Матюхин соединяется с казачьим атаманом Фроловым и они вместе скоро «дадут жару» большевикам.
— Куда же ты делся? — с упреком спросил я его, подъезжая к этой группе. — Пригласил в гости — и смылся. У нас на Дону так гостей не принимают!.. Ну, нам пора, время не ждет, того и гляди из леса прискачут…
6. «Союзники» выходят из леса
Только в эту минуту, когда напряжение немного разрядилось, я заметил вдруг, какая тихая, теплая, добрая ночь стояла над деревней… Удивительная все-таки вещь — природа! На земле идет жестокая борьба с антоновскими мятежниками; здесь, в Кобылинке, мы готовим хитрую западню для бандитов, готовимся к схватке, в которой либо мы их, либо они нас; нервы напряжены так, что вот-вот лопнут с воющим звоном, как перетянутые струны, а ночь вокруг стоит такая, что, кажется, ни на что иное она не годна, как только окутывать своим теплым сумраком влюбленных где-нибудь за околицей!
Но размышлять на эти темы времени у меня не было ни минуты.
Уже забрезжил рассвет. Вдали, за деревней, на чуть просветлевшем небосводе наметились черные контуры леса — того самого леса, откуда мы ждали «гостей».
Что это?.. Конский топот?.. Да, какой-то конник во весь опор приближался к деревне. Мы насторожились. Это был Александр Захаров. Он круто осадил коня и, с трудом переводя дыхание, тихо проговорил:
— Идут, товарищ комиссар!..
— Ш-ш-ш… — оборвал я его и резко обернулся: вокруг никого не было. — Какой я тебе комиссар!
— Виноват, ваше высокоблагородие! — поправился Захаров, быстро войдя в свою роль. — Разрешите доложить, ваше высокоблагородие! — козырнул он. — Отряд Матюхина вышел из лесу. Матюхин просил вас обязательно встретить его часть при подходе к деревне.
— Ясно… Встретим…
— А где Симонов?
— Симонов за мной следует.
Через несколько минут из леса прискакал и Симонов. И он сообщил о том же — идут!
Небо над лесом медленно, но уже ощутимо светлело. На опушке замаячили первые конники Матюхина.
Операция приближалась к своей развязке.
Котовский обернулся к Эктову:
— Ну, капитан, наступает решительная минута.
— Я
А матюхинские конники уже подняли столбом пыль на проселке, который петлял по полям от леса к деревне. Утренний ветерок гнал это серое облако на нас… Развязка все ближе и ближе.
Красноармейцы проверяли пулеметы и прицелы, подтягивали подпруги у седел, осматривали винтовки и патронташи, брались за рукоятки сабель — не заклинило ли их в ножнах. Бригада ощетинилась и настороженно затихла. Все были готовы к бою. Ждали только сигнала.
Котовский и Эктов сели на коней, чтобы выехать за деревню для встречи «союзников». За ними на коротком расстоянии выстроился взвод конников с двумя кольтами.
— Предупреждаю еще раз, — тихо и внятно проговорил Григорий Иванович, обернувшись к Эктову.
Эктов молча кивнул головой.
— Приказываю вам, капитан, не отрываться от меня ни на секунду. Особенно когда приблизимся к бандитам. Ясно?.. Чтобы я все время чувствовал ваше стремя.
Котовский с Эктовым в сопровождении нескольких бойцов уехали на встречу с матюхинцами.
Приблизительно в километре от деревни Григорий Иванович впервые встретился со своим «союзником» Иваном Матюхиным — здоровенным, рослым, темноволосым мужиком с крупными чертами лица и свирепым, настороженным взглядом. Котовский рассказывал потом, что Эктов, подъехав к Матюхину, протянул ему руку для рукопожатия, представил «атамана Фролова» и стал упрекать его за излишнюю, обидную для казаков подозрительность и пустую трату времени, которое им всем нужно тратить только на одно дело — на борьбу с большевиками. И Матюхин, и его окружавшие впились в «атамана Фролова» испытующими взглядами. Не желая растягивать разговоры в такой критической обстановке, «атаман» повернул лошадь. Эктов сказал:
— Прошу следовать за нами! Мы вас давно ждем.
Колонна Матюхина — не менее двухсот всадников — снова тронулась к деревне. Слева от Котовского покачивался в седле Матюхин, справа — Эктов. Чтобы не вызывать никаких подозрений, Григорий Иванович наглухо застегнул кобуру маузера. Но правая рука его сжимала в кармане наган. Котовский то и дело искоса поглядывал на Эктова… Сзади следовала матюхинская «свита».
— Стой! Кто идет! — окликнула конников наша застава.
— Киев, — отозвался условным паролем Котовский.
— Корсунь, — ответил командир дозора.
Эктов «представил» меня Матюхину.
— Познакомьтесь, Иван Сергеевич. Это господин Борисов, представитель партии эсеров. Из Москвы.
Матюхин медленно поднял тяжелую руку к козырьку и, не донеся ее до фуражки, опустил, как плеть, и проговорил:
— Здравствуй, москвич!..
Отведя меня в сторону, он стал расспрашивать, жаловаться…
— Какова обстановка, что народ бает?.. Союзники наши отвернулись, помощью не греют. Видно, и вы нас ничем не порадуете… Наш главковерх без армий, отсиживается не знаю где, от него ни слуху ни духу… Никак, хана пришла всему, что ли?