Чёрные зеркала
Шрифт:
Я кивнула. Без раздумий.
— Хочу с этим покончить. Хотя бы с этим.
Ульрих грустно улыбнулся. Он понял причину моего решения. И поддержал его.
…Рашель с Элиасом объявились к ужину. С похоронными лицами.
— Наворотил я дел, — проворчал Элиас, еле ковыряя вилкой в тарелке.
Рашель так и вовсе не притрагивалась к еде, хотя мясная запеканка пахла изумительно.
— Уэлбрук загнал тебя в ловушку? — спросила я под нервный стук сердца.
— Я сам себя загнал. Высказал всё, что думаю о его сыночке.
Брайс выругался, а Ульрих поджал
— Достало, что из Дэриана делают после смерти святого, — Элиас отбросил столовые приборы. — Все знают, каким чудовищем он был. Уверен, даже папочка. Просто не хочет себе признаваться, что вырастил негодяя.
— И ты решил его просвятить? — поинтересовался Брайс назидательным тоном.
— Ой, а ты бы точно смолчал, — ответил Элиас раздраженно.
— Хватит, — велела я и повернулась к дражайшему «дядюшке». — Что сказал Уэлбрук?
— Ну… что непременно докажет мою вину в убийстве Дэриана. Даже если это последнее, что ему придется сделать в жизни.
Повисла тишина. Мы не знали, что на это сказать. Самое ужасное, что никто, считая меня, не мог поручиться, что Элиас невиновен.
В ту ночь я долго ворочалась с боку на бок. На соседней кровати тоже не спали, о чем свидетельствовали редкие тихие всхлипы. Я хотела заговорить с Рашель, но не посмела. Она не из тех, кто выставляет чувства не показ.
Ох, как же надоела бесконечная черная полоса. Случилось бы уже хоть что-то хорошее!
****
Моё желание исполнилось на следующих день. Вечером, когда мы делали домашнее задание в одной из гостиных, в дверь осторожно постучался второкурсник.
— Прошу прощения, — пискнул он. — Вам велено передать сообщение. Вас пятерых ждут в бирюзовом зале на третьем этаже.
Выдав всё это скороговоркой мальчишка умчался. Да так шустро, что мы подняться не успели, не то, что догнать и расспросить, кто нас ждет и по какому поводу.
— Ловушка, — заявил Брайс со знанием дела.
— Угу, сам Грегор Уэлбрук поджидает, — съязвила я.
Настроение застряло на отметке «отвратительно и будет еще хуже». После обеда я выпила первую порцию ведьмовской настойки. Ничего плохого в самочувствии пока не заметила, но ожидание упомянутого Ульрихом букета ощущений заставляло злиться на всех сразу. Даже на близких. Или это моя побочка «поняла», что я предпринимаю попытки от нее избавиться, и являла себя во всей красе.
— Думаю, стоит сходить, — неожиданно объявил Ульрих.
Кроме него подобного желания пока никто не выказывал. Возможно, в бирюзовом зале и не организована ловушка, но все сошлись во мнении, что делать нам там нечего. В конце концов, если б на рандеву вызывал кто-то из мэтром, мальчишка б об этом упомянул. А все остальные могли отправляться болотом. Коли мы так понадобились, пусть сами приходят.
— Ты по приключениям соскучился? — спросил Брайс.
Но Ульрих поднялся с твердым намерениями ответить на «приглашение».
— Стой, — воспротивился Элиас. — Пусть Лилит Урсула на разведку отправит.
— Да ладно вам паниковать, — отмахнулся полуведьмак. — Хотели бы навредить, пригласили
Ульрих говорил дело. Я вздохнула и поднялась следом за ним. Может, нет никакой ловушки, но одного не отпущу.
— Подождите! — вскочила и Рашель, а за ней нехотя отправился и Элиас.
— Вы серьезно?! — возмутился Брайс, однако покорно потопал за остальными. Всё лучше, чем сидеть в секторе без прикрытия. Тут тоже найдутся желающие сделать гадость, пока изгой в одиночестве.
По дороге мы перебрали с десяток вариантов, но так и не пришли к соглашению, кто поджидает в бирюзовом зале. Рашель считала, что никто, и это дурацкий розыгрыш. Ульрих склонялся к мысли, что кто-то из мэтров, просто идиот-второкурсник забыл это упомянуть. Элиас помалкивал, не желая спорить с Рашель, а Брайс не сомневался, что это происки недоброжелателей. А я… я даже хотела, чтобы там оказался кто-то из недругов. Руки чесались выкинуть что-нибудь эдакое и выпустить пар.
Реальность превзошла все ожидания.
— Ох, — выдохнули мы в унисон, переступив порог.
— Сколько можно вас ждать? Совсем обленились, сидя без дела? Ну, тогда я найду, чем вас занять. Присоединяйтесь, тут работы непочатый край.
Она не преуменьшала. На столе перед ней лежали горы книг. А еще пергаменты со странными чертежами.
Кто ОНА? Юмми Свон собственной персоной! Серьезная-пресерьезная.
Первым очнулся Брайс.
— А ты откуда взялась? — спросил изумленно.
— На метле прилетела, — отозвалась Юмми сердито и уткнулась в книгу.
Понадобилось несколько минут, чтобы заставить светлую старосту объясниться. Она ругалась, сама на себя непохожая, и требовала незамедлительно искать заклятье «возвращения». Мол, оно должно быть «где-то тут», но где именно Юмми не помнила.
— Может спросить леди Филомену? — поинтересовался Элиас. Он был не прочь пошутить над девчонкой, тыкая ее носом в очевидное, но так обрадовался встрече, что не смел.
— Угу. Леди Филомена, вы не подскажете, в какой книге заклятье, использовать которое ученикам строжайше запрещено? Хочешь, чтобы меня и из этого колледжа выгнали?
— Чего? — спросили мы. И опять одновременно.
Юмми, наконец, объяснила. Но как-то коряво.
— Я теперь изгнанница. Потому что воровка.
— Чего? — прозвучал всё тот же вопрос.
А как еще реагировать на это заявление?
Юмми всплеснула руками, чуть не смахнув со стола увесистый том, и соизволила поведать, как превратилась в преступницу. Причем, масштаба всего Многоцветья. Когда родители категорически отказались оставлять дочь в Гвендарлин, она придумала план. Нарушителей, а особенно злостных, не любят во всех учебных заведениях. Вот Юмми и занялась вредительством, едва прибыла в новый колледж. Язвила мэтрам, ругалась с учениками, облила водой воспитательницу. А под конец, присвоила целую «коллекцию» чужого добра, включая золотые часики директрисы. Ох, и шум поднялся, когда всё это добро обнаружилось под кроватью новенькой.