Черные Земли
Шрифт:
«Полегче на поворотах. Не позволяй ему сбивать себя с толку. Не ставь всю эту проклятущую миссию в зависимость от собственных нервишек».
Не произнеся ни слова, Таррант проследовал к столу и уселся в кресло. Дэмьен кивнул Хессет, которая тут же, правда не без труда, высвободилась из объятий Йенсени и присоединилась к мужчинам. Когда все трое уселись за стол, Дэмьен зажег настольную лампу; свет заплясал за разноцветным стеклом, отбрасывая на людей и ракханку жесткие желтые тени. В таком освещении глаза Тарранта показались Дэмьену и вовсе нечеловеческими. Что ж, так он больше похож на себя истинного,
Почувствовав, что Охотник собирается презрительно отозваться об их пристанище, Дэмьен упредил это замечание.
– Здесь безопасно. Это первое безопасное место, которое нам попалось.
– У девочки были неприятности, – некстати добавила Хессет.
– Что вы говорите?! У девочки… – Узкие щелки бледных глаз обратились в ее сторону. На губах у Охотника играла презрительная усмешка. – А с чего мы взяли, будто нам известно, кто она такая? Или она все же решила поделиться с нами своими драгоценными тайнами? Или по-прежнему ведет чисто паразитическое существование…
– Не надо, – перебил его Дэмьен. Рука священника вновь сама собой потянулась к плечу – туда, где в обычных условиях должен был находиться меч; жест получился чисто инстинктивным. – Не усугубляйте того, что и само по себе плохо.
От Владетеля веял сейчас такой холод, которого в обычных условиях нельзя было ожидать даже от него. В последние дни он взял за правило всячески избегать общества Йенсени и прекращать любые разговоры, которые могли бы вылиться в заданный ей вопрос. И теперь его враждебность, похоже, стала еще более явной, чем раньше, и священник толком не знал, как далеко эта злость может зайти и как следует на нее реагировать. Когда они спасли девочку, Таррант разозлился и совершенно справедливо насторожился, но даже тогда не проявлял столь откровенной враждебности. А сейчас он походил на ядовитую змею, изготовившуюся нанести смертельный удар. И все это началось той ночью в лесах, подумал Дэмьен. Той ночью, когда Таррант пошел в атаку на девочку и Нечто вмешалось. Неужели этот мимолетный эпизод оказал на него такое впечатляющее воздействие?
«Она увидела Господа», – напомнил себе Дэмьен. Интуитивно он не сомневался в этом, хотя они с девочкой никогда не обсуждали ту ночь. И Таррант наверняка знал об этом тоже. Не мог не знать. А каким чудовищным испытанием для него обернулось, должно быть, осознание того, что какой-то случайной девчонке оказалось даровано то, в чем ему самому было категорически отказано. И из ревности вполне могла родиться ненависть, подумал Дэмьен. Изощренная, отъявленная ненависть. Ничего удивительного в том, что Охотник с той поры сам не свой.
Заставив себя отвлечься от этой темы, он решил повернуть разговор в более безопасное русло:
– В городе имеется надежная гавань…
– И надежно охраняемая, это уж наверняка.
– Вы думаете, Матери приказали разыскивать нас даже здесь, на далеком юге? – осведомилась Хессет.
– Вне всякого сомнения, – подтвердил Таррант. – Я вижу это в потоках Фэа. Чувствую в запахе ветра. Весь этот город провонял засадой и западней.
Дэмьен тоскливо вздохнул. До сих пор он подозревал то же самое и надеялся на то, что Таррант развеет его подозрения.
– Ну и что же? Вы что-нибудь придумали?
– Нам
– Погодите-ка, – перебил его Дэмьен, – погодите минутку. Мы ведь договаривались, что, попав сюда, сначала займемся сбором всевозможных слухов и сплетен, не так ли? Чтобы выявить характер и возможности нашего врага, прежде чем предпринять следующий шаг. Разве не в этом заключался наш план? И мне не нравится замысел помчаться вслепую на вражескую территорию, даже не узнав предварительно о…
– Непозволительная роскошь, – рявкнул Охотник. – Для нас, во всяком случае. Неужели вы полагаете, будто наймиты Матери будут сидеть сложа руки, пока мы не запасемся сведениями, картами и надлежащей отвагой? За ваши головы объявлена награда…
– Откуда вы знаете?
– Да уж, поверьте, знаю. Знаю наверняка. И даже знаю предложенную сумму – и она, поверьте, достаточно велика, чтобы все аборигены, с которыми придется иметь дело, глядели в оба. Неужели вы и впрямь хотите остаться здесь в сложившейся ситуации? Неужели и впрямь думаете, будто здесь вам удастся собрать достаточно информации, чтобы ради нее стоило рискнуть жизнью?
– Но и ваш план выглядит ненамного лучше, – с вызовом вмешалась Хессет. – Бегство вслепую… и куда… ради чего?
– Необходимо покинуть этот континент. Вырваться из паутины, сотканной Матерями, прежде чем они нас поймают. Я понимаю, что подобный подход не кажется вам привлекательным…
– Мягко сказано.
– Но уверяю вас, остаться в городе означает подвергнуться максимальному из возможных рисков. В этом городе или в любом другом на здешнем побережье.
Дэмьен покачал головой:
– Земли, которыми управляют Матери, не имеют торговых сношений с южным королевством, неужели вы забыли об этом? Войны в строгом смысле слова, возможно, и нет, но отношения носят явно враждебный характер. И судоходство строжайшим образом воспрещено.
– Действительно, – сухо согласился Охотник. – Торговые связи с южным королевством находятся под запретом. – В его ровном голосе послышались нотки презрения. – И кого, по-вашему, это останавливает? Правило первое любых исторических процессов гласит: «Торговля развивается в любом случае». Вот так-то, священник. Всегда и в любых условиях. На время она может замереть – скажем, на период войны, когда организована строгая морская блокада, – но как только оборона одной из сторон дает хоть малейшую трещину, в эту трещину начинают просачиваться контрабандисты. Выгода – гораздо более сильная мотивация поступков, нежели патриотизм, Райс. Значительно более сильная.
– Вы хотите сказать, что мы сумеем найти корабль?
Таррант кивнул:
– Вне всякого сомнения.
– А есть какие-нибудь предположения относительно того, как нам его найти?
– Честно говоря, я уже кое-что предпринял. – Он достал сложенный листок бумаги и передал его Дэмьену.
Священник осторожно развернул его, поднес к свету. «Ран Москован», – значилось там. «Номер лицензии в Анджело Дуро 346 – 298 – и». Под этим на листке было написано название одного из местных баров, его адрес и время предполагаемой встречи.