Черные тропы
Шрифт:
— Вот, ети ж их мать-то, на старости лет бороду сбривать пришлось… И ладно б, из-за кого дельного — из-за фрицев! Стукнула ж кому-то моча в башку — бороды брить! Какой я теперь дед-то — без бороды?
— Да не волнуйтесь вы так! Мы-то вас всё равно так зовём — и звать будем!
— Да, стыдно мне! Сколько лет в нормальном виде проходил — и нате! Не понимаешь ты мужской красы, пигалица… молодая ишшо…
— Так ведь…
— А скажи-ка мне, щебетунья, отчего я именно тут присел?
— Ну… Поворот здесь рядом…
— И?
— Машины скорость сбросят.
— Правильно мыслишь! А ещё?
— М-м-м… стена напротив.
— И
— Если заряд там поставить… Волна от стены отразится, да назад и ударит.
— Ну… где-то так. Ещё что? На этой стороне где?
— В кустах? Невысокие они…
— А сижу я на чем?
Той же ночью, незаметные тени, пробравшись на неохраняемую улицу, тихонько уволокли оттуда одно из бревен. Это было совсем нетрудно сделать — патруль тут проходил раз в час и не слишком-то утруждал себя работой. В городке и раньше было не слишком шумно, а уж сейчас… после фактического отступления местного партизанского отряда…
Да и тащить бревно пришлось не так, чтобы и очень далеко — в заброшенный сарай. Стоял он почти на окраине, и немцев рядом не наблюдалось вовсе — данное место было им неинтересно, ничего ценного и полезного поблизости не имелось.
Закрепив бревно на козлах, подручные деда сноровисто распилили его вдоль. Поработав инструментами, выдолбили внутри полости, куда и уложили взрывчатку — почти десять килограмм! Сверху все это щедро засыпали рублеными гвоздями и всевозможным металлическим хламом. Аккуратно скрепили половинки бревна, промазав их садовым варом и укрепив гвоздями. Правда, их забивали только в строго указанных местах — ни у кого не было желания долбануть гвоздем по капсюлю-детонатору.
С великим бережением протащив самодельную мину к прежнему месту, они укрепили её так, что под удар гвоздей и взрывной волны попадал изрядный кусок местности. Весь залп приходился почти вдоль дороги, чуть под углом к направлению движения. Протащив немного в сторону и прикопав провод, ведущий к детонатору, подручные деда скрылись — да и то сказать, вовремя! Уже начало светать…
А дед со своей спутницей продолжил неторопливые прогулки по городу. То и дело, присаживаясь отдыхать в самых разных местах, он своими старыми (но очень зоркими!) глазами внимательно оглядывал окружающую местность. И вслед за его недовольным бурчанием возникали в самых неожиданных местах разнообразнейшие «подарки». Хорошо замаскированные, они терпеливо ожидали своего часа…
Очень похожие, хотя и не столь хитро спрятанные, мины заняли свои места и на дороге, которая вела в сторону лесного санатория. В паре мест предусмотрели даже импровизированные огневые точки, хотя никаких работ там не производили — рано ещё. Но по кустам туда-сюда поползали, веточки кое-где повыдергивали…
Не остались без внимания и линии связи, к некоторым из них подключились, и чьи-то чуткие уши стали вылавливать в повседневных разговорах интересующие сведения.
Не сказать, чтобы их было так уж и много — но, кое-что полезное имелось. Особенно полезными оказались сведения о наличии продовольствия. Когда, в очередной заявке вдруг прозвучало требование об увеличении и некотором качественном изменении следующей партии продуктов, умные головы сопоставили этот факт и внезапно усилившуюся охрану на ближайшем аэродроме. Скажете — это разные вещи?
Возможно…
А возможно — что и связанные между собой…
Как?
Ну…
Мало ли, а вдруг сюда должен приехать кто-то, кого стандартный армейский рацион не устраивает? Ну, вот привык человек есть-пить кое-что более вкусное и приятное. Не упрекать же его за это? Некоторых гостей можно и побаловать — с рейха не убудет…
А поскольку этот гость — человек занятой, то и прибудет он не на поезде. Ну, нет у него времени на нём туда-сюда раскатывать! И очень даже возможно, что прибудет он не в одиночестве — оттого и продуктов заказали побольше. Уж одного-то человека любой старшина прокормит, есть запасы… А вот, когда их несколько… И приходится начальнику снабжения заказывать дополнительное продовольствие.
Секретность — она, конечно, штука важная. Никто и не спорит — особенно, при наличии соответствующих указаний. Но ведь нет в подсобном хозяйстве своей молочной фермы и колбасного завода? И хлебопекарни нет… да и некоторых прочих полезностей — тоже вот как-то не наблюдается. Всё на стороне получать надо. Благо что соответствующие указания имеются и подтверждены на самом высоком уровне. Не все переговоры, правда, положено по телефону вести, это да… Но ведь таким макаром много чего подолгу ожидать придется! А в иных случаях и дважды туда-сюда разъезжать! Так ведь дорога-то (или то, что здесь так называется) тоже не близкая, за день можно и не успеть.
И кому охота получать незаслуженный фитиль? Проще уж позвонить… никаких секретов-то никто по телефону не выдаёт? Раз позвонил… другой — и привык. Везде так — не только тут.
А внимательные глаза и чуткие уши продолжали свою незаметную работу. По-прежнему неторопливо прогуливался по улицам дед со своей молодой спутницей, трудились по ночам незаметные тени…
Что-то вызревало в ночной тиши.
— Смотрите, товарищ капитан — вон там немец сегодня опять подзадержался! Кажинный раз он там пасётся, неспроста это! — протянул свой бинокль Мольнару лежавший рядом боец спецгруппы.
— Угу… Молодец, Силантьев! Чуяло мое сердце… — приник к окулярам инструктор. — А что ж это такое мы там разглядываем?
— Непонятно, товарищ капитан! Который раз он там уже ходит, а на что глядит, чего ищет?
— Ну, положим, это отсюда мы и не разберем… А вот куда и как он смотрит — это уже другой вопрос…
— Ну так… Под ноги не глядит, это точно!
— Значит, нет там ничего такого, за что запнуться можно. И это — хорошо, Силантьев! Стало быть, и мы там пройти можем. И ни обо что не споткнемся. Уже дорожка вырисовываться стала… А вот скажи-ка мне, друг мой ситный, они всегда одним и тем же маршрутом ходят?
— До вон той березки, товарищ капитан, одним. А вот дальше — постоят, да и после топают уже по-всякому… Но, каждый раз — иначе.
— А стоят чего? Ждут кого-нибудь?
— Не знаю…
— Угу… И под ноги не глядят… — Мольнар поднес к глазам бинокль. — А вот куда ж ты гляделки свои уставил, друг мой ситный…
Капитан на какое-то время замолчал, глядя на удаляющихся немцев. А патруль тем временем, руководствуясь только ему одному видимыми приметами, свернул в сторону, прошел еще метров сто и после очередного поворота подошел к воротам санатория. Сбоку в заборе приоткрылась небольшая калитка. Когда последний солдат скрылся за забором, калитка захлопнулась.