Черные сны
Шрифт:
– Шура, тебя в телепорте головой ни обо что не стукало случаем? – Я ссыпал мелочь обратно в карман фуфайки. – Я-то откуда мог знать, что телепорт на той стороне сработает? Так тыкнулся, на дурака.
– Вот именно, что на дурака. – Вытерев лицо пригоршней снега, Ермолов поднялся на ноги и с кряхтеньем распрямился. – Чуть не угробил нас на фиг.
– Не угробил же. – Чувствуя, как меня покачивает из стороны в сторону, я встал рядом и толкнул его в плечо. – Да расслабься ты! Смотри вон – солнышко светит, травка зеле… – тьфу ты! – снег белеет. Глаза слепит, зараза. Не жизнь, а благодать!
– Вот именно что – не жизнь. Холод собачий. – Ермолов
– Пошли, только куда?
– Ты че в шары долбишься? – Хмурый Шурик поправил лямки рюкзака. – Вон Форт, не видишь, что ли?
– А! – Обернувшись в указанном направлении, я уставился на торчавшие из снега узкие голубоватые листья. – А это что еще за растительность?
– Те самые пальмы и есть, – пояснил Шурик. – Видишь, прорежают их, да на подводы стаскивают? Горючку гнать будут.
– Круто, – без тени иронии пробормотал я. – Ты сейчас куда двинешь?
– В часть. – Ермолов попытался, без особого, впрочем, успеха, очистить полушубок от пыли и грязи.
– А смысл? Тебя ж время пока не поджимает?
– Предложения есть? – покосился на меня размеренно шагавший по дороге здоровяк.
– Не в лом – сгоняй в Форт, передай от меня людям весточку. – Я сунул Ермолову обещанную доплату – два рубля серебром. – Ну как?
– Сам чего не сходишь? – Шурик спрятал монеты во внутренний карман полушубка.
– Светиться не хочу, – почти честно объяснил я свое нежелание показываться в Форте. Через ворота сунусь – сразу под белые рученьки примут. Не дружинники, так патрульные. А то и Леший по мою душу пожалует. А это и вовсе ни к чему. – У меня с Патрулем свои заморочки остались.
– Кому? – тяжело вздохнул Шурик. – Весточку кому, говорю, передать?
– «Несущим свет».
– Чего?!!
– Того. Попросишь позвать отца Доминика или Мстислава, скажешь, что буду их ждать в видеосалоне… – Я в двух словах описал, как выглядят проповедник и его помощник и, запрокинув голову, уставился в безоблачное небо. Да уж, нечасто нас погода такими денечками балует. Только вот мне с этого ни холодно, ни жарко. Быстрей бы уж от записей Жана избавиться, а то они прямо-таки руки жгут. – И предупредить не забудь, что у меня пара стволов на руках, пусть проход в Форт без досмотра организуют.
– Ты с левыми стволами в Форт попрешься? Больной? – остановился на обочине дороги Шурик. – На Северную промзону захотел?
– На мне и без стволов выше крыши висит. – Прикрыв ладонью глаза от слепящих лучей заходящего солнца, я посмотрел на палатки торгового пятачка. Что-то народу многовато для зимнего вечера, не иначе обоз из Северореченска пришел. Так и есть: вон вокруг подогнанных к городским воротам телег голытьба местная так и вьется. Кто спереть чего рассчитывает, кто по дешевке мелочовку разную приобрести у охранников. Дело-то житейское: усушка, утряска, в пути чего только не случается. – Захотят утопить – даже пузыри не пойдут.
– Как знаешь, – пожал плечами Ермолов. – Передать – передам, если что, потом сам выпутывайся.
– Понятно дело. – Остановившись у крайнего торгового ряда, я сплюнул на снег и растер плевок валенком. – Дуй давай.
Шурик потер белые от изморози брови, хотел что-то сказать, но передумал и зашагал к служебной проходной в Форт. Хорошо служивым – не надо в общей очереди задницу морозить. Ну да если все удачно сложится, то и мне долго здесь куковать не придется.
В видеосалон я, разумеется, не
Попивая кофе из пластиковой кружки, я прислонился к круглому столику, торчавшему на ножке из снега, словно гриб-переросток, и огляделся по сторонам. Народ под конец дня суетится, но это обычное дело: те, кому за день не удалось срубить денег, шустрят изо всех сил; те, кому удалось, тоже не расслабляются – зернышко, как известно, к зернышку, глядишь, и на черный день что-нибудь отложить получится. Ну и люд, с торговым обозом прибывший, тоже свою долю суеты в повседневную жизнь вносит. Это летом очереди на полдня перед городскими воротами выстраиваются, зимой всяк в Форт поскорее проскочить пытается. А гарнизонные служаки этим делом обычно пользуются. Выгода получается обоюдная – и очередь движется быстрее, и на кабаки у вояк деньги не переводятся.
Выкинув скукожившуюся от горячего кофе одноразовую пластиковую кружку в большое мусорное ведро, до половины заполненное снегом, я подхватил рюкзак и решил пройтись по торговым рядам. Не то чтобы рассчитывал знакомых встретить – оно мне на самом деле сейчас вовсе ни к чему, – но среди людей потолкаться не помешает, мало ли какими слухами земля полнится. Нос по ветру держать порой весьма полезно бывает.
– Слышь, братишка, – остановил я первого попавшегося на пути паренька, который тащил под мышкой пару сигаретных блоков. – Откуда обоз приехал?
– Из Северореченска, – стрельнув взглядом по свисавшему у меня с плеча ружью, ответил тот и, бочком протиснувшись по узкому проходу, заспешил дальше.
– Сам-то откуда будешь? – Сделавшие круг по торговым рядам охранники вывернули из-за соседней палатки и настороженно уставились на меня. Один – худой, словно щепка, и с дубинкой, – совсем молодой парень, второй лет на пятнадцать его постарше и ряху отъесть успел куда более солидную. Да и одет не в кое-как залатанный и испачканный известкой пуховик, а во вполне добротную шубейку. Из оружия – обрез двустволки.
– Дак кто ж знает, где я буду? – вроде как удивившись, широко улыбнулся я. – Ищете кого или от нечего делать пропиской интересуетесь?
Молодой охранник явно хотел сказать какую-то дерзость, но его старший коллега оказался умнее и, только многозначительно кивнув, потянул паренька за собой. Идите, идите, а то выискались тут умники…
Охранников я не опасался совершенно. Им лишний шухер тоже ни к чему – вылетишь с такого хлебного места, замучаешься потом нормальную работу искать. А эти двое, видать, думали, на новичка нарвались, вот и решили денежек пощипать попробовать. Не на того напали. Сосите лапу пожилого зайца, как один раз весьма емко выразился гораздый на такие словесные закидоны Напалм.