Чёрные сны
Шрифт:
— На механическом смена кончилась, — объяснила наплыв покупателей в неурочное в общем-то время пересчитывавшая дневную выручку продавщица и, покачав головой выглянувшему из подсобки охраннику, заявила. — Через полчаса закрываемся.
— Хватай стакан, — убрал я пустую бутылку водки на пол, понимая, что пришло время закругляться.
— Хлеб с собой заберем? — выпил водку Ермолов и занюхал горбушкой.
— Оставляй здесь.
— Да вот еще! — возмутился моей расточительности Ермолов. — А накромсайте нам еще двести грамм «Особой» и давайте, пожалуй, чекушку «Пшеничной»
— Куда нам? — попытался я без особого, впрочем, рвения остановить приятеля.
— А на посошок? — логично аргументировал свою позицию Шурик, и мы вывалились из магазина с новой дозой отравы.
Вообще я человек неконфликтный. То есть, если кто-то идет навстречу, то мне плечо назад отвести не в лом, чтобы лишний раз не толкаться. Но это когда я трезвый. А тут за спиной рюкзак, да еще ружье на ремне висит…
Так что посторонился я ровно настолько, насколько было необходимо, чтобы поднимавшийся по ступенькам парень мог повторить мой маневр и спокойно пройти мимо. Только вот парнишка в не по-зимнему куцей куртке и натянутой по глаза вязаной шапчонке хорошим манерам обучен не был и прилично зацепил меня плечом. Да мне-то, собственно, по барабану. Я ж, говорю — человек неконфликтный. Да и добрый чего-то сегодня после водки…
— Эй, ты! — Окрик в спину оказался для меня полной неожиданностью. — Ты че, козел, не видишь, куда прешь, что ли? Глаза разуй!
— Успокойся ты, чего развопился? — остановился спускавшийся следом Ермолов. — Проблемы?
— Че ты протявкал? Помойку завали… — Наглый парнишка толкнул моего приятеля в грудь и тут же схлопотал правой в челюсть.
То ли Шурик его пожалел, то ли из-за выпитого удар получился смазанным, но, вместо того чтобы прилечь отдохнуть, парень, ударившись спиной об дверь магазина, устоял на ногах и выхватил нож. Затягивать драку при таких обстоятельствах было чревато крайне неприятными последствиями, и, взбежав по ступенькам, я с ходу врезал дебоширу в челюсть. Парнишка перекувыркнулся через перила и рухнул в сугроб.
— Эй! Стоять! — совершенно некстати выскочившие из кружившейся по улице вьюги дружинники нацелили на нас автоматы, но, разглядев на полушубке Шурика петлицы, немного успокоились. — Что у вас происходит?
— Да уже ничего. — Ермолов, икнув, поднял со ступенек оброненный мной рюкзак.
— А чего двое на одного?
— Блин, а мне смотреть, что ли, как он на моего друга с пером прыгает? — возмутился я.
— Так, а ты нам что скажешь? — вытащил дружинник из сугроба парнишку, ножа при котором, разумеется, уже не оказалось. — Чего на людей кидаешься?
— Да они деньги у меня хотели отобрать! — с ходу заявил парень, сплюнув кровь из расквашенной губы.
— Вот оно как! — уставился на нас младший сержант, пока его напарник проверял подлинность пломбы на спусковых крючках «Тайги». Хорошо хоть на проволоку внимания не обратил. — Заявление писать будешь?
— Нет, — сразу же замотал головой отряхивавший снег с куртки парнишка. — Я и так опаздываю…
— Вали отсюда, — подтолкнул его в спину, придавая ускорение, младший сержант. — И вас тоже чтоб я здесь больше
— Уходим уже. — Шурик демонстративно вытащил из кармана бутылку и зашагал от магазина. — Погодка сегодня…
— Да уж, метет. — Рукой прикрывая от ветра лицо, я принял от Ермолова уже откупоренную чекушку. — Стаканчики взял?
— На кой? — вытер губы рукавом полушубка Шурик. — Хлебай.
Я и хлебнул. Какое-то время мы, не торопясь, дрейфовали в сторону Южного бульвара и болтали, вспоминая общих знакомых, но очень скоро водка закончилась. И это, честно говоря, к лучшему — на голодный желудок зацепило весьма прилично. А вот Шурику явно хотелось продолжения банкета. Он отвернулся от ветра, пританцовывая на месте.
— Ты куда сейчас?
— А хрен его знает. — Я попытался собрать мысли в кучу, но особо в этом занятии не преуспел. — В тепло…
Позже мы так и не смогли припомнить, кому принадлежала, как нам тогда показалось, гениальная идея завалиться на хату к Кириллу — двоюродному брату Дениски Селина. Думаю, такой вариант мог принадлежать только мне, но наверняка именно подвыпивший Ермолов уцепился за него руками и ногами. Так что, когда, пробираясь по каким-то заснеженным дворам, я немного очухался, все уже было решено, а в моем рюкзаке даже болталась свежезакупленная закуска.
— Мы где вообще? — помотал я немного прояснившейся на свежем воздухе головой.
— На подходе. — Шурик поежился под порывом пробирающего до костей ветра. — А у Кирилла точно бухло есть?
— Ты у меня об этом спрашиваешь? — удивился я, прислушиваясь к скрипу снега под ногами. Такое чувство, будто позади нас еще кто-то тащится. Или это уже у меня глюки начались?
— Сам же сказал: «У него всегда есть, давай закуски возьмем»? — опешил покачнувшийся Ермолов.
— А! Точно — всегда есть. — Я чуть не навернулся, поскользнувшись на наледи. — Да не боись, у меня же литр спирта в рюкзаке.
— Ну это другое дело! — тут же повеселел Шурик. — Что такое?
— Бьют кого-то, — прислушался я к доносившимся с только что пройденного нами двора крикам и на всякий случай нащупал в кармане рукоять пистолета. Темные, полускрытые снежной пеленой силуэты домов возвышались со всех сторон, и от их мрачного безразличия становилось как-то не по себе. — Пошли быстрее, холодно.
Мы и пошли. И хоть говорят, что пьяному море по колено, до дома, на последнем этаже которого обитал Кирилл, мы еле доползли. Замерзли — как цуцики. Еще и ветер, как назло, встречный, в лицо всю дорогу снегом хлестал. Блин, неужели где-то сейчас тепло? Не верю…
Почти бегом пробежав последние метры до подъезда, мы заскочили внутрь и уже куда медленней потащились на последний этаж. Отправленное в нокаут доброй порцией водки здоровье в этом деле было нам не помощник, так что дотащились мы туда практически на последнем издыхании. Шурик тут же прислонился к стене, я чуть ли не на ощупь отыскал дверь с издевательской надписью «Карлос, который живет на крыше» и забарабанил по железному листу ногой.
— Кто? — некоторое время спустя весьма раздраженно поинтересовались из квартиры.