Черные руки

Бородин Стас

Ивинен выпал из моей ладони и со звоном покатился к парапету. Я не умру сегодня! Это не мой день!

Каналы на пальцах открылись, и мана потекла из моего тела. Моя собственная мана! Мана моего сердца!

Боль была, как и в первый раз, ужасной! Мне показалось, что меня выворачивают наизнанку, зацепив за нервные окончания в пальцах. Стиснув зубы, и тяжело дыша, я выдавливал из себя жизнь каплю за каплей. От ледяного дыхания маны мои руки покрылись инеем. В голове зазвенел набат, а перед глазами

заструились кровавые полупрозрачные покрывала, через которые я видел расплывающуюся фигуру короля.

— Хватит, — прошептал я, и затрясся от холода.

Мана застыла, превратившись в длинные сверкающие клинки. Нвда Вахухи мог бы мной гордиться!

Я распрямился, и пошел навстречу королю.

— Склони голову, — произнес он. — Я подарю тебе быструю смерть!

Меч мелькнул в воздухе, и разлетелся на тысячу осколков, столкнувшись с моими клинками!

Невидимые лезвия с мелодичным звоном рассекли воздух и распороли кирасу у короля на груди. Из-под доспехов закапала кровь. Король Кадейрн попятился назад, не понимая, что произошло.

Он смотрел на обломок меча у себя в руках и тряс головой.

— Предательство! — зашипел он. — Ты же не должен пользоваться своим колдовством?

— А ты рассчитывал зарубить беззащитного мальчишку, вместо того, чтобы драться с боевым колдуном? — я сплюнул ему под ноги. — Боюсь, тебя ждет разочарование!

Медведи набросились на меня сзади. Они ревели как драконы, а их доспехи грохотали громовыми раскатами.

Первому я вспорол бронированное брюхо еще в воздухе. Он рухнул мне прямо под ноги и покатился дальше по мосту, разматывая за собой клубок зловонных внутренностей.

Вторая тварь встала на задние лапы, и, выпустив свои страшные когти, громко взревела. Мы бросились друг на друга как игроки в траки!

Бронированные лапы закувыркались у меня над головой, брызжа кровью, а клыкастая пасть впилась в руку. Боли я не почувствовал, на это не было времени!

Размахнувшись свободной от захвата рукой, я погрузил свои клинки в железную грудь чудовища и вспорол ее сверху донизу с такой легкостью, будто это была тюлевая занавеска! Сталь и кости разошлись, разорванные в клочья, и я увидел огромное все еще бьющееся сердце!

Тварь завизжала, и, выпустив мою руку из своей пасти, сиганула с моста!

Покрытый кровью с ног до головы я обернулся. Короля Кадейрна и след простыл!

Инсубры стояли молча, глядя на медведя, который с жалобными стонами полз по мосту, окрашивая его в красный цвет.

Огромный воин в тяжелой черной кольчуге вышел вперед, подошел к несчастной твари и вонзил ей в глаз свое тяжелое копье. Медведь дернулся и затих.

— Я Нуалан, — взревел воин, выдергивая копье из мертвого медведя. — Я сам сражусь с демоном!

Инсубры

завыли, потрясая своим оружием. Толпа потихоньку поднималась на мост и приближалась ко мне.

— Я Маркус Гримм, мастер-колдун, — закричал я, не зная, понимают ли инсубры меня, или это только я понимаю их речь. — Даю вам последний шанс, убраться с моего пути!

Вместо ответа воин бросился в атаку. Его копье ударило меня в плечо. Боль была обжигающая, однако крови не было совсем.

Второй удар попал мне в бедро. Копье пронзило его насквозь и ударило в железную полосу у меня под ногой, высекая из нее сноп искр.

Я взмахнул рукой, и голова храброго инсубра разлетелась на куски. Я попятился было назад, но мертвые руки продолжали крепко держаться за копье, не давая мне даже сдвинуться с места.

Без боевых кличей и угроз, еще два воина бросились в атаку. Один на ходу метал дротики, а второй размахивал боевым топором с двойным лезвием. Что произошло дальше, я помню смутно. Все смешалось в безумную круговерть, в которой мелькали лица инсубров, разинутые пасти медведей, мечи, копья, топоры, кровь, кровь и кровь!

Копья пронзали меня со всех сторон, мечи рубили, а ревущие медведи терзали мою плоть. Я кричал и дрался как демон! Инсубры тоже кричали, кто-то от ярости, кто-то от боли, а кто-то от страха.

Мертвые тела возвышались вокруг меня курганами и сыпались с моста, громоздясь кучами у опор и окрашивая воды реки Адувы в красный цвет.

Пятеро инсубров подняли меня на копьях, пронзив мое тело со всех сторон. Я полоснул клинками по запрокинутым к небу лицам, превращая их в кровавые лохмотья.

Огромный медведь вскарабкался по трупам, и, опрокинув меня навзничь, принялся грызть мою голову.

Я чувствовал боль. Но эта боль словно была чужой. Единственное, что принадлежало мне в этом мире, это клинки из маны!

Голова медведя отделилась от тела, и я, освободившись, вновь бросился в людской водоворот, разя направо и налево.

Инсубров было так много, они стояли так плотно прижавшись друг к другу, что уже не могли пользоваться оружием. Они рвали меня зубами, вонзали в мои раны свои пальцы, пытаясь сорвать мясо с моих костей.

Чьи-то могучие руки стиснули мое горло, прерывая мой боевой клич. Чей-то кинжал вонзился мне в спину, пронзая мое сердце.

Боль вновь стала моей! Я чувствовал ее в каждой клеточке своего обезображенного покалеченного тела! Слезы потекли по моим щекам, а руки, неустанно разившие врага, опустились.

Инсубры бросили меня на землю и исступленно принялись топтать меня ногами и колоть копьями. Торжествующий рев толпы оглушал, заглушая даже боль. Крови почему-то не было, но мое сердце больше не билось.