Чёрные руины
Шрифт:
Двенадцатая глава
"Господи, какой же дурой он меня, наверное, посчитал!" Марина шла, привычно выпрямив спину и расправив плечи. И не только потому, что идущий рядом ведун высок. А потому что рядом со Штормом она не могла идти иначе. Несмотря на безобразную утреннюю стычку - почти драку, она не могла не признать, что официальный жених обладает обаянием существа, чувствующего за собой поддержку сильного и знатного рода. И Марина, хоть и понимала, что является всего лишь официальной невестой, начинала проникаться
"Ну и пусть посчитал! Главное, он до сих пор не знает, что я другая! А ведь я чуть не проговорилась... Хорошо ещё, он не понял, что я понятия не имею о том, что может сделать семья "той Марины". Но мне теперь наплевать на неё. Раз они пытаются залезть в её карманы, не считаясь с тем, что оставляют её совсем без денег, лучшим выходом из этой ситуации будет вообще не реагировать на них!.. Ой... А ведь я ему ещё и ногу ушибла... Предложить после обеда убрать там синяк? Больно же..."
Самобичевание закончилось, едва она переступила порог студенческого кафе и вдохнула та-акие запахи!.. Насколько Марина поняла, сюда приходили все те, кто не имеет апартаментов или не желает обедать в одиночестве. Девушке пришлось быть настороже: лихорадочно вспоминая дневник "той Марины", она пыталась сообразить, ходила ли "та Марина" в кафе с ведуном или без него. Но память молчала.
Шторм усадил её за стол, в середине которого стояла плетёная корзинка с крекерами, галантно выдвинул стул и сел напротив, протянув Марине глянцевое, "вкусно" оформленное меню:
– Что выберешь?
Марина заколебалась с ответом: а вдруг здесь такие блюда, о которых она не знает? Одно дело - есть незнакомые вкусности в одиночку. Другое - манипулировать орудиями прибора здесь, где надо соблюдать малейшие правила "поедания" этих блюд. Попробовала вывернуться:
– Ты пригласил меня - тебе и выбирать. Полагаюсь на твой вкус.
Шторм некоторое время непроницаемо смотрел на неё, а потом кивнул.
– Спасибо. Так и сделаю.
Вместо того чтобы дождаться официантку, ведун отошёл к барной стойке. Несмотря на голодный желудок, несмотря на непрерывно сглатываемую слюну, которую сумела удержать, лишь отправив в рот парочку миниатюрных крекеров из корзинки, Марина насторожённо посматривала на него, когда в диалоге с барменом он отворачивался от их столика. Именно потому она уловила момент, когда Шторм склонился к стойке и что-то написал на листочке, который тут же передал бармену.
Затем к нему подошла официантка, и он быстро продиктовал свой выбор в меню.
Успокоившись, девушка огляделась. Студентов здесь было достаточно, а в одном из уголков обедали преподаватели, которые одновременно вполголоса обсуждали какие-то записи в больших тетрадях. Уголок... Марина хмыкнула: Шторм усадил её в самом тёмном углу и не зажёг свечи в канделябре, изогнуто свисающем со стены. Зажечь, что ли, пока его нет? Вот удивится! Хотя... Он уже видел, что вскипятить воду она сумела.
Вернувшись к столику, Шторм спокойно сел и улыбнулся Марине.
– Ты не будешь возражать, если с нами за одним столом пообедает Буклих?
– Нет, не буду, - подражая ему, бесстрастно ответила девушка, в душе
Будто понимая её чувства, ведун продолжил:
– Обычно мы едим вместе, и мне бы не хотелось оставлять Буклиха в одиночестве сегодня. Особенно если ты не возражаешь.
Издевается? Марина натянула на губы радостную улыбку и предложила:
– А давай его и на ужин пригласим?
Ведун не успел ответить - появился Буклих. Видимо, посыльный нашёл его неподалёку от кафе. Но, как выяснилось позже, вопрос Марины Шторм запомнил.
Озираясь по сторонам, крылан, нахохлившись, постоял у двери, а потом, уже привычно для девушки слегка подпрыгивая, нерешительно приблизился к ним, и с сомнением сказал:
– Не думаю, что это правильно - пригласить меня за стол с дамой.
– Садитесь, Буклих!
– велела развеселившаяся Марина.
– Не знаю, как у вас, но у меня при слове "дама" возникает этакое чопорное существо, затянутое в тесное платье и мелко семенящее на каблучках.
– Девушка немного слукавила, но ей вдруг так захотелось, чтобы крылан остался с ними!
Когда официантка накрыла стол для троих, и те приступили к обеду, Марина поняла, почему Буклих чуть не сбежал: когда он просто разговаривал, не таким страшным со стороны виднелся его широкий безгубый рот, который теперь превратился в откровенную пасть. Крылан старался есть, не слишком широко открывая рот, но из-за его дёрганых движений еда часто пролетала мимо рта, и девушка обозлилась на ведуна, который ел спокойно, пользуясь всеми вилками-ложками-ножами, не испытывая никаких угрызений совести из-за плачевного состояния своего друга.
– Буклих, - улучив момент, когда он только набирал ложкой какой-то салат, и крылан с тревогой уставился на неё, - я буду спокойней, если вы не будете ради меня изменять своим привычкам. Ешьте так, как привыкли. Пожалуйста. Я не буду смеяться, если вы этого боитесь. Я знаю, что вам удобней есть иначе.
Ведун, нагнувшийся над своей тарелкой, разрезая ножом кусок какого-то мясного блюда, застыл на мгновения, а потом взглянул на Марину. Та только улыбнулась, в душе жалея, что нельзя остаться со Штормом наедине и показать ему язык, а то и обругать.
Крылан тоже замер, глядя на свою тарелку, а потом принялся и в самом деле есть так, что, наверное, не каждый сумел бы продержаться рядом с ним несколько минут. Но Марина твёрдо помнила главное: если уж надменный Шторм постоянно с ним ходит сюда и сидит за одним столом, значит, выдержит и она. А потом просто мысленно пожала плечами: для Буклиха так есть естественно, и кто она такая, чтобы брезгливо морщиться на это? А может, с точки зрения крылана, она сама выглядит чудовищем, которое не ест, а жрёт? И девушка начала поедать свою порцию с удовольствием, не преминув заметить, что ведун опять удивлённо покосился на неё.