Черные розы для снайпера
Шрифт:
– Скажем? – спросил Аркаша, посмотрев на жену.
– Ни за что! – возбудилась Зоя. – Она у нас теперь кто? Коллега? Единомышленница? Как бы не так! Она у нас – резерв, так, перебивается случайными выстрелами за деньги. У нее на главном месте семья. Пусть сама разбирается.
– Так это ведь как посмотреть, – задумался Аркаша. – Дело только в доверии.
– Доверие здесь ни при чем. Дело в принадлежности. Если человек работает с нами, если он заодно, вся информация используется им по назначению. Если он отдыхает, развлекаясь иногда для собственного интереса, от скуки, это совсем другое
Ева раскручивалась в компьютерном кресле, закинув руки за голову и уставясь в потолок.
– Ладно, извращенцы, дайте бумагу, я напишу заявление. – Она резко остановилась, шаркнув по полу носками туфель.
Зоя и Аркадий бросились к столу одновременно. Зоя шлепнула перед Евой на стол пачку чистых листов, Аркадий склонился к ней с другой стороны, щелкнув дорогой ручкой.
Ева задумчиво осмотрела сначала розовощекое, в легких желтых кудряшках лицо Аркаши, потом возбужденное, с крошечными капельками пота на темнеющих над верхней губой усиками, лицо Зои, еще раз обозвала их извращенцами и стала писать.
«Начальнику Федеральной службы безопасности от Кургановой Е.Н., старшего лейтенанта отдела аналитических разработок, код 513, временно отстраненной от участия в оперативных мероприятиях по семейным обстоятельствам (приказ №… основание – личное заявление).
Участвуя в проведении операции по захвату и уничтожению террориста, (номер приказа – …дата – …время – …), я обнаружила некоторые факты, требующие детального рассмотрения. Прошу на время проведения операции по установлению личности террориста зачислить меня в отдел по борьбе с организованной преступностью регионального управления с доступом к любой информации по этому делу. Прилагаю подробный рапорт и отчет».
– Ерунда получается, – вздохнула Ева, перечитав написанное, – я уже почти дословно знаю ответ. Меня вызвали как снайпера, а я…
– Ты проявила чудеса сообразительности, объяснив, как именно террористка ушла из квартиры, ты нашла оружие на крыше, ты обнюхала его! – Зоя трясла подробным отчетом Евы. – Не очень понятно, почему ты не задержала подозрительную женщину в метро, но, как говорится, схватил бы зайца, да уши кусаются!
– Ну ладно, а теперь скажете, вымогатели? – Ева показала глазами на часы.
– Теперь – скажем! – защелкнула медальон Зоя. – Держись за стул. Эту таблетку мне подарил лично шеф одного отдела ЦРУ. Вот в этом золотом медальончике, с наилучшими пожеланиями и подробной инструкцией.
– Да ну вас, честное слово, – встала Ева. – Я могу придумать что-нибудь поинтересней.
– Ладно, Зоя, скажи тете правду! – повысил голос Аркаша.
– Можно, да? Ладно, говорю правду. Он не просто подарил, он проиграл. У нас было пари. Три месяца назад в Женеве судили плохого русского мальчика. Я сказала Фредди Смейеру, он с нами общается по линии Интерпола, что нашего Карася отпустят, а он не верил. Он наивный, как все американцы, выросшие в эру сплошного правосудия и порядка. Он говорил, если дело дойдет до суда, – Карасю конец. А я как раз считала, что Карася оправдают, как только дело дойдет до суда. Он проиграл.
– Вы что, серьезно? – Ева все еще не верила и улыбалась.
– Ты отстала от жизни. Ты три месяца назад что делала? – поинтересовался Аркаша.
– Я? У меня
– А нас случайно занесло в Нью-Йорк, – мечтательно вспоминал Аркаша, – мы к Фредди заскочили, он гордый был, как беременный осел. Он, оказывается, главных свидетелей по делу Карася прятал и охранял почти два года. И вдруг такая удача: Карася арестовали в Швейцарии, в аэропорту взяли. Ну, Зойка решила поспорить, уж не знаю, какая муха ее укусила, дело было ночью, в баре, мы совсем плохо соображали. Слово за слово, дело дошло до пари.
– Ты понимаешь, какая беда с этим швейцарским правосудием – в русской жизни они полные профаны. Один из обвинителей на полном серьезе интересовался на процессе, что это такое за понятие – «вор в законе», просил объяснить, – Зоя развела руками перед лицом Евы. – Я, когда про это услышала, поняла, что толку не будет. А Карасик невинный такой, глазки удивленные! Первый раз, говорит, слышу про солнцевскую группировку, это где вообще? Неужели я там – главарь?! Короче, Фредди проиграл и преподнес мне на долгую память эти духи. Это новое слово в парфюмерии, а правильнее сказать – в ядах. Таблетка пахнет сквозь крошечное отверстие в медальоне. Если взять ее в руки – неделю запах не отмоешь ничем. А вообще-то это яд. Растворяется в жидкости без остатка, в теле трудноопределим – спазм сердечной мышцы. Фредди поклялся, что эта таблетка – жертва неудачного эксперимента, все остальные уничтожены как не прошедшие испытания.
– Ребята, подождите, если я займусь этим делом и для начала объясню начальству все про запах и что вы мне сейчас рассказали!..
– Только попробуй! – Зоя угрожающе сдвинула густые брови и подбоченилась. – Не изображай из себя идиотку. Никто не станет связываться с Интерполом только потому, что снайпер на задании где-то чего-то унюхал! Найди другую точку отсчета. Бумаги оставь. Мы сами пробьем твое назначение.
– Спасибо за заботу. – Ева встала и уходила. – Отвечаю на непременные вопросы при прощании. Дети здоровы. Близнецы уже ходят понемногу. Мой старший покуривает втихаря травку, а самый маленький толстеет и орет по ночам.
– Не понял, – Аркаша приготовил пальцы для счета, – у тебя же было трое.
– У нас с апреля месяца их четверо. Муся, кормилица, прошлым летом сходила прогулялась на переезд и забеременела от паровоза. Так что прошу в гости, если надумаете. – Ева подмигнула, закрывая за собой дверь.
– Ненормальная женщина, – вынесла Зоя приговор после молчания.
– За что мы ее и любим, – подытожил Аркаша.
– Кто это любит? Кто любит? Мы просто удивляемся, как ей все удается!
– Талант, – предположил Аркаша.
– Стечение обстоятельств! – не сдавалась Зоя.
– У нее нет проигрышных дел, взгляни же на вещи объективно.
– За ней гора трупов, а она нежная и светлая, как утренняя роза!
– Зойка, это штамп, давай по существу.
– А если по существу, то она ненадежна. Непредсказуема. Мы целый год просили ее заняться серьезными делами, знаешь, почему она их не брала?
– Семья, дети.
– Черта с два! Эти дела ее не заводили! Понимаешь, неинтересны ей были наши проблемы. А сегодня, пожалуйста, прибежала!