Черные плащи
Шрифт:
С девушкой еще пришлось прилечь, приласкать, приголубить… о, она даже попыталась раздеться, да не успела — вырубилась, и Саша осторожно отнес девчонку в ее комнатку, на кровать.
— Спи спокойно, дорогая подруга! Уж извини…
Ну наконец-то компьютер оказался в полном распоряжении Александра, и уж теперь-то в местной сети можно было покопаться всласть. Времени хватало с избытком — часов семь, до самого утра, тем более он случайно оказался в открытом почтовом ящике Наташи, которая уснула, не успев отправить кому-то послание:
Ай да славненько, ай, славно!
Однако первое, что Саша сделал, — это свернул ящичек и вошел в поисковик, чтобы послать сообщение абоненту под ником La Isla Bonita, за подписью «Голубой дельфин». Он понимал, что все приходящие на адрес Кати (если это, конечно, Катя) сообщения наверняка кем-то внимательно просматриваются и анализируются, и потому написал нечто тривиальное — предложил вещи для ребенка. Главное-то было не в этом, а в том, чтобы подать о себе весточку! Эх, жаль нельзя получить хоть какой-то ответ.
Саша еще поискал Нгоно — нет, на этот запрос поисковик ничего не выдал, не имелось в Городе Солнца таких, а если и были — то засекреченные. Кого еще можно поискать? Ах да — тракториста.
На всякий случай заглянув в спальню, Саша набрал фамилию Весников… И тут же получил ответ!
«Николай Федорович Весников, дизелист. Обращаться по адресу: Шестая улица, дом 11, с 10 до 17 ч., кроме выходных».
Молодой человек глазам своим не поверил — ну и ну! Вот так Вальдшнеп!
Что же ему такое написать-то?
А! Привет из Турындина — вот что!
Но едва Саша успел набрать слово «привет», как вдруг замигала почта: «Получено сообщение». Молодой человек машинально и щелкнул по нему, открыл, не подумав даже, что сидит не за своим столом а, мягко говоря, в гостях.
Открыл — и обмер!
Прямо по-русски, большими заглавными буквами было написано:
САША! БЕГИ!
Бежать?
И вот снова появилось:
У ПЯТОЙ УЛИЦЫ — ТРУБЫ. НЫРЯЙ В ТРИНАДЦАТУЮ. ВСЕ СОТРИ.
Александр так и сделал. Уже выходя через двор, услыхал, как рядом с домом взвизгнули тормоза. Значит, кое у кого здесь все-таки имелись автомобили.
Глава 22
Зима 483 года. Город Солнца
Тринадцатая труба
…Призрак дьявольский
ждет юных в засадах…
Нет, они его не били, не пытали, даже отобранные еврики вернули с извинениями, точнее сказать, вернул — цыганистого вида мужичок в дорогом костюмчике. Вернул, улыбнулся и спросил, не разбирается ли уважаемый господин в дизельных двигателях.
Разговор этот произошел, наверное, через неделю после налета на доходный дом Деция Сальвиана, а может, и больше — Весников не считал, поскольку, мягко говоря, пребывал в некоторой прострации. Никогда еще его вот так, ни за что ни про что, не хватали, не швыряли в какой-то гнусный, наполненный избитыми полуголыми людьми сарай. Потом куда-то повели, а лучше
Санек-то, понятно, как ушел с утра, так и не появлялся, а вот этот французский негр, Нгоно (ну и имечко, язык сломаешь, хоть и короткое!), тоже был схвачен, когда вооруженные мечами и короткими копьями молодчики в черных плащах ворвались в номер, навалились, схватили, не говоря толком ни слова.
Ни Весников, ни Нгоно не оказали сопротивления, сообразить даже сразу не смогли, что к чему.
Схватили, сунули пару раз по мордасам, потащили по улице… Тут уж Николай Федорыч не выдержал, заругался — суки вы, закричал, хунвейбинцы гребаные.
«Хунвейбинцы» и бросили их в тот сарай, то есть каждого отдельно, с тех пор Весников своего товарища больше не видел. Кормили плохо — Вальдшнеп оголодал да еще злился — честно заработанные еврики эти бандиты отняли! Сволочи, одно слово, и куда только полиция местная смотрит?
А потом провели через перевал и спустились в город, вполне современный — такие домики и ограды Весников видал и у себя, то есть у новых русских. Тут его быстро отделили от прочего быдла, поселили в неплохой номер с койкой и тумбочкой, позволили принять душ, даже принесли новую одежку — вполне приличную и привычную: брюки, светло-голубую сорочку, пиджак, даже ботинки — правда, те оказались не впору, да и костюмчик-то, честно говоря, был немного великоват.
Но! Тут уж явился этот самый цыганистый тип — звали его, кстати, Михаилом Петровичем… Ага, русский, значит… Весников его признал — уж больно походил на того мужика, что завалил на протоке Митьку Немого. Ну да! Он и есть, вон и на пальцах наколки, все перстни какие-то, масти карточные. Бандюга! Бандюга и есть! Наверное, он здесь самый главный.
Вот тут-то трактористу стало по-настоящему страшно — а ну как зарежет его сейчас этот худющий, похожий на цыгана черт?! Поди злющий, как змей, тощие да худые — они все злые, сейчас вот как по сусалам вмажет, начнет пинать, ножик вытащит… Ну, он-то, Весников, так просто не сдастся — руки-то свободны… Свободны-то свободны, а может, у этого типа — ствол? Да наверняка!
Однако зря Вальдшнеп напрягался, подвоха ждал. Цыганистый бандюган Михаил Петрович говорил вежливо, тихо, с улыбочкой. Еврики вернул:
— Вот ваши деньги, уважаемый… как ваше имя-отчество?
— Николай. Николай Федорович.
— Очень приятно, а меня Михаилом Петровичем звать. Вы денежки-то пересчитайте, мало ли, не ровен час. За всеми ведь не проследишь.
А потом, как пересчитал Весников, про дизель спросил. Мол, не поможете ли? А чего бы не помочь, коль такое дело. Вальдшнеп плечами пожал, согласился. Починил им дизель — плевое дело, потом руки помыл, а Михаил Петрович его в кафе пригласил, вполне приличное такое заведение, с бутылками разноцветными, с фонарями, с телевизором даже! Вот! А Санек-то все пел — пятый век, пятый век… Вот тебе и пятый! Врал, значит, Саня-то, обманывал… Зачем, интересно?