Черные плащи

Посняков Андрей

— Тамтамы. — Нгоно усмехнулся. — Похоже, мы попали на музыкальную вечеринку!

— Да, наверняка сейчас здесь будет устроена оргия, — согласился Саша. — Типа той, что мы уже видели на заброшенном кладбище, а может, еще и покруче!

— Спускаются в старую выработку, — шепотом комментировал Ксан. — Уже и факелов почти не видать.

Инспектор нахмурился:

— Что же, и часовых не выставили?

— А кого им тут бояться? — хохотнул Александр.

— Вот и я о том же. «Крыша»…

— Не иначе! Слушай, пойдем-ка глянем…

Вслед

за сектантами — или кто они там были — молодые люди осторожно проникли в небольшую пещеру, явно искусственного происхождения, с тесаными стенами и повсеместно валяющимися каменными плитами самых разных размеров. Вскарабкавшись на одну из них, все четверо затаились, вглядываясь в происходящее действо. А посмотреть уже было на что, и не только посмотреть, но и послушать. Музыканты — два барабанщика, цимбалист и высокий парень с флейтой — уже пробовали свои инструменты. Вот звякнули цимбалы, ухнули тамтамы, взвизгнула флейта… И тут же последовал окрик мол, рано. Музыканты затихли, дожидаясь того, чего сейчас ждали все собравшиеся в этой пещере люди, включая и прятавшихся на высокой плите.

— Черт! Да это же…

— Тсс! — Саша едва успел закрыть Ксану рот рукою и сам чуть не вскрикнул, увидав лежащую в гробу девушку.

Это действительно была Мария! Полностью обнаженная, она, однако, не выглядела мертвой, скорее спящей. Вот один из сектантов, а именно Граций, склонился, похлопал несчастную по щекам. Девушка приоткрыла глаза… улыбнулась… Она казалась бледной, как смерть, тонкую шею украшало блестящее золотое ожерелье, на животе чуть повыше пупка не то краской, не то кровью был нарисован какой-то символ в виде жуткой рогатой морды… Мелькарт? Баал?

И точно такое же чудище, только уже в виде статуи, медной или бронзовой, трое мускулистых парней, скинув плащи и туники, устанавливали прямо напротив гроба. Ну до чего же мерзкая тварь! Бычья голова с острыми рогами и разверстой клыкастой пастью сидела на плечах человеческого тела с огромным вздыбленным фаллосом, который неведомый скульптор сработал с видимым тщанием и любовью. В руке жуткий монстр держал копье, упираясь в землю кривыми ногами-лапами.

— Баал… — прошептал Саша. — Он же — Баал-Хаммон, он же — Баал-Зебул, иначе — Вельзевул, то есть «скачущий в облаке князь». Древнее божество пунов, символ солнца и плодородия, что, кстати, хорошо видно по члену. Его любовница, богиня Анат, когда-то…

— Анат! — в один голос вдруг возопили собравшиеся внизу мракобесы. — Анат! Слава тебе, о Великая!

Упав на колени, все протягивали руки к севшей в гробу Марии, мертвенно-бледной и прекрасной.

— Анат! Анат! Анат!

Девушке помог подняться Граций; при этом красавчик ухмылялся, явно чувствуя себя героем дня. Вернее — ночи.

— О Баал, Баал-Зебул, скачущий в облаке князь! — раздался вдруг звучный голос.

Это появился жрец. Высокий, немного сутулый мужчина, подойдя к идолу, поклонился, откинул капюшон.

—

Старый знакомый! — прошептал Нгоно, завидев вытянутое, словно лошадиное, лицо со сломанным носом. — Помнишь его? Именно он встречался с Грацием сегодня днем. И тогда, на кладбище, это тоже был он!

Саша слушал вполуха, напряженно соображая, как вытащить из переделки Марию. Эх, было бы побольше людей… Ну да что уж об этом мечтать, придется обойтись имеющимися силами. А потому главное сейчас — это внезапность. Мракобесы явно не ждут нападения и никого не боятся. Сейчас устроят оргию, по ходу которой несчастную девушку явно не ждет ничего хорошего. Значит, нужно действовать, выбрав удобный момент, когда сектанты уже мало что будут соображать, а это обязательно случится — на то и оргия!

Жрец обернулся к своим приспешникам, что-то сказал — те протянули ему сверкающую драгоценностями диадему, которую жрец торжественно водрузил на голову Марии и, повернувшись к божеству, сделал торжественное лицо.

— О великий Баал, нынче мы привели к тебе твою женщину, вновь ставшую девственницей Анат! — провозгласил он. — Сегодня ты возьмешь ее в жены!

— Да будет так! — радостно закричали собравшиеся.

— Да будет! — громко подтвердил жрец. — Радуйтесь! Наш господин велит начать веселье!

Обернувшись, он подал знак музыкантам, те встрепенулись, разгоняя дрему; звякнули цимбалы, глухо зарокотали тамтамы, затянула визгливую ноту флейта.

У гроба появились девушки; скинув плащи, они остались абсолютно нагими и, упав на колени, подползли к мерзкому божеству, распластались.

— О Баал!

Рваный дерганый ритм, напоминавший убогий регтайм, наигрываемый на безбожно расстроенном пианино, сменился чем-то похожим на диско: под ритмичный бой барабанов и звон цимбал девушки вскочили, стали прыгать, выкрикивая славу своему богу!

Начался танец: три красотки кружились все быстрее и быстрее, их стройные смуглые тела заблестели от пота, хотя в подземелье было не жарко, скорей даже холодно.

Там-там, там-там-там… — отбивали ускоряющийся ритм барабаны, мускулистые тела музыкантов тоже лоснились от пота, а танцовщицы извивались, падали на колени, благоговейно хватаясь за вздыбленный фаллос божества, чтобы тут же взметнуться вновь в дерганом уродливом танце.

— Ба-ал! Ба-ал! — хлопая в ладоши в такт музыке, разом выкрикивали сектанты. — Ба-ал!

Мерцающий свет факелов вырывал из мрака смуглые фигуры девушек с темными, рассыпавшимися по плечам волосами.

— Ба-ал! Ба-ал!

Музыка становилась все навязчивее, ритм — все быстрее, телодвижения танцовщиц — все непристойней.

— Ба-ал! Ба-ал! Бог хочет любви!

Вот одна из девушек, упав к ногам идола, затряслась в исступлении, протягивая руки…

Две другие танцовщицы подняли с земли свою напарницу, подхватили, развели в стороны ноги…

— Господи? Что они делают? — в ужасе прошептал Ксан.