Чёрные перчатки
Шрифт:
– Смотри внимательней, могильщик, - с насмешкой в голосе сказала смерть.
Могильщик всмотрелся внимательней. И вздрогнул. Вместо скелета перед ним стояла Свиша. Чуть похудевшая, сильно постаревшая. Свиша…
– Узнал? – презрительно спросила бывшая хозяйка этого дома. – Узнал, могильщик, узнал. Ну что, я сильно изменилась?
Велион утвердительно качнул головой.
– Ты тоже, - на губах Свиши появилась усмешка. – Ты тоже… Озлобился, постарел… перестал чувствовать. Не удивляйся, могильщик. Ты стал ходячей деревяшкой. Тощая рожа, бледные губы… краше в гроб кладут, - она горько рассмеялась.
– Ты не Свиша, - прохрипел Велион.
–
– Какой?
– Которой ты ему хотел. Ему не нужны перчатки могильщика, ему не нужна твоя судьба.
– Но я…
– Не хотел? – прервала его смерть. – Может быть… но ты готов забрать его с собой. Прошу, не надо.
– Обещаю. Так значит… - могильщик запнулся. – Так значит, это мой сын…
– Я тебе этого не говорила.
– Но…
– Я назвала его своим сыном. Ты не имеешь к нему никакого отношения. Уходи.
– Но…
– Ты хочешь знать, твой ли это сын? – спросила смерть изменившимся голосом. Теперь перед Велионом стояла Элаги. – А какая тебе разница?
– Верно, - пробормотал могильщик, опустив голову, чтобы смерть не увидела выражения его лица, говорящее об обратном. – Никакой.
– Вот и хорошо. Иди, иди вперёд, продолжай свой путь в поисках смерти, в поисках меня. Иди. И никогда не возвращайся. Прощай, могильщик.
– Прощайте…
Велион поднял голову, чтобы посмотреть в последний раз на Свишу, но перед ним уже никого не стояло.
Он тяжело вздохнул и направился в сторону хлева.
Тотенграбер быстро шагал по дороге. Несмотря на вчерашнюю попойку, телу было легко, иногда могильщику даже казалось, что он летит, а не идёт.
С Аргамером и Велионом он распрощался рано утром.
– Никаких денег, - улыбнулся Аргамер, когда могильщик попробовал сунуть ему в руку две серебряных монеты. – Мой дом не трактир.
– Спасибо, - пробормотал тотенграбер, стыдливо пряча монеты в карман.
– Дядя Валлай уже уходит? – звонко спросил Велион-младший, мельтешащий в ногах у отца.
– Уходит, - сказал Велион, копаясь в рюкзаке. – Только сделает тебе маленький подарок…
Он вытащил из рюкзака небольшую статуэтку, изображающую рыцаря на боевом коне. Статуэтка была серебряной и стоила не мало, но мальчишке об это знать не обязательно. Так же как и то, откуда она у «дяди Валлая». Он нашёл её очень давно больше, чем десять лет назад в одном из могильников, ещё на пути своего становления могильщиком. Наткнулся в комнате, в которой лежали три скелета – два принадлежали взрослым людям, третий ребёнку, именно в его ладони лежала эта статуэтка. Велион не смог продать её тогда, слишком уж сильно на него повлиял этот маленький скелетик, сжимающий в ладошке фигурку. Он представлял, как мальчишка с родителями прячутся в углу, как он тискает рыцарька в руке, будто может найти в нём спасение. Или просто сжимает в руке свою любимую игрушку и гибнет, прикрытый телами родителей... После, отрастив более грубую шкуру, Велион продавал вещи и с более трагической судьбой, но этот рыцарёк, почти уже забытый, завалялся в сумке.
Вот и пригодился…
– Спасибо! – обрадовано поблагодарил мальчишка. – Папа, можно?
– Можно, - улыбнулся Аргамер.
Велион, радостно смеясь, убежал.
– Весь в мать, - тихо проговорил Аргамер. – Только волосы
У его волос был иссиня-чёрный цвет. Цвет вороного крыла, ничуть не светлее, чем у тотенграбера.
– Прощай, - сказал могильщик, закидывая рюкзак на спину.
– Будешь в этих краях, заходи, - произнёс Аргамер, протягивая руку.
Велион крепко сжал его ладонь.
– Обязательно, - солгал он.
Ноги будто бы поедали дорогу, как длинную макаронину. Шагалось легко, но, казалось бы, чего-то не хватало, как будто он что-то забыл. Забыл какую-то очень важную вещь, из-за чего в нём поселилась пустота, как в пустом кармане, который всегда раньше оттягивала тяжесть. По привычке суёшь туда руку в поисках вещицы, хранящейся там всегда, а встречаешь пустоту. Он думал о том, что даже не узнал, от чего умерла Свиша, что не разузнал толком, как рос Велион… Не узнал ничего из того, что ему хотелось бы, только разбередил воспоминания. Но на душе стало лучше.
Увидев подходящий камень, Велион свернул с дороги и расположился на нём. Нет, он не устал. Просто ему кое-что ещё надо сделать.
Он долго копался в рюкзаке. Наконец то, что он искал, нашлось. Велион извлёк на свет перо и чернила, выудил из кармана плаща смятое письмо, перевернул на чистую сторону, разгладил. Долго думал, как начать, и, не придумав ничего лучше, написал кривым подчерком:
«Дорогая моя Свиша…».
Глава 4. Сердце Озера. Призрак надежды
В небольшой городок Кремь могильщика привёл слух. Слух настолько нелепый, что не проверить его было просто невозможно.
Велион брёл по узкой улочке. Эта кишка, пролегающая между обшарканными домами, была грязной, кривой и воняла рыбой. Да и сам городок был мелким, вшивеньким, нищим. Сотни полторы зданий ютились за невысокой стеной, огораживающей город с суши. С четвёртой стороны городская стена выходила на Лельское озеро, по слухам, самое большое на материке, площадь которого превышала пятнадцать тысяч квадратных миль. Уже за стеной располагался порт и с десяток мелких рыбацких деревень, которые официально относились к городу.
Всё это тотенграбер узнал ещё полтора часа назад, когда неожиданно для себя прошёл город насквозь. Побродив по порту с час, он, надышавшись пахнувшим озером ветром, вернулся в город и принялся искать цель своего посещения Креми – трактир с глупым названием «Рыбацкий хвост». Трактир этот располагался в трущобах, в которых проживали в основном рыбаки и работники рыбоперерабатывающих заводов – больших коптилен и прочих построек, где с рыбой происходило такое, о чем могильщик не мог и предположить. Здесь делали даже – о чудо! – рыбное тесто. Велион услышал технологию производства этого странного кулинарного изыска (или же наоборот – отрыжки кулинарии) из уст двух пьяненьких мужичков, которые обсуждали, вяленую рыбу какого вида лучше растирать в муку – плотву или ещё какую-то, название которой могильщик уже не слышал. Проблема заключалась в том, что трущобы занимали три четверти города, а оставшаяся четверть была занята пятью поместьями крупных рыботорговцев – двух графов и трёх купцов. Остальные полторы сотни домов, одно- и двухэтажных, деревянных и каменных, понастроенные, как попало, оказались в состоянии породить столько улочек и переулков, что Велион окончательно заплутал.