Черные холмы
Шрифт:
– Не знаю. В этом-то и беда. Я не хочу причинять Фарли боль. Но он так не похож на человека, которого я хотела бы видеть своим мужем.
– В сердечных делах советовать трудно, - Лил тоже потянулась за чипсами.
– Если бы я давала совет самой себе, это был бы Жан-Поль. Мы с ним как нельзя лучше подходили друг другу. Но Жан-Поль так и не стал для меня тем единственным, кого чувствуешь каждой своей клеточкой, и все кончилось тем, что я причинила ему боль.
– Ну вот… Теперь мне стало еще хуже.
– Прости.
– Ну нет!
– Тэнси мечтательно улыбнулась.
– Об этом мы говорить не будем. По крайней мере, за одним бокалом вина. Поеду-ка я, пожалуй, домой. Ты уверена, что тебе ничего не угрожает?
– Тэнси, в заповеднике дежурят десять вооруженных добровольцев.
– Это хорошо. А что касается Купера…
– Что касается Купера, он дежурит в первую смену. Сама я пойду дежурить во вторую, и это избавит нас от встречи. Конечно, проблему так не решишь, но сейчас я вообще не знаю, как ее можно решить. Тэнси, скажи, только честно, ты любишь Фарли?
– Думаю, да, - Тэнси встала.
– Поеду-ка я к себе. Буду страдать дома.
– Ну пострадай. Увидимся завтра.
Оставшись одна, Лил сделала себе сэндвич, сварила кофе, а потом включила компьютер и села за работу.
Когда на крыльце послышались шаги, она напряглась. Входная дверь распахнулась, и у Лил отлегло от разбитого сердца - на пороге стояла ее мать.
– Я же просила тебя не приезжать на дежурство, мама.
– Твой отец здесь, и я тоже здесь. Ничего не поделаешь, терпи.
– Дженна остановилась взглядом на компьютере.
– Ты работаешь. Я помешала?
– Ну что ты! Я дописываю статью для нашего сайта.
Миссис Чанс села за стол.
– Знаешь, мне как-то не по себе.
– Что такое?
– Ты знаешь Алана Тобиаса, лесничего?
– Конечно. Он часто приводит в заповедник своих детей.
– Он сегодня здесь дежурит.
– Правда? Я выйду поблагодарю его.
– Так вот, Алан сказал мне, что пропал один из туристов.
– Давно?
– Этот человек должен был вернуться в четыре часа. Около пяти его жена начала беспокоиться.
– Ну… Сейчас только восемь.
– Уже темно. И на звонки он не отвечает.
Лилиан постаралась сдержать нервную дрожь.
– Ты же знаешь, какая здесь связь.
– Наверное, ты права. Скорее всего, этот недотепа просто заплутал и проведет сегодня на редкость неприятную ночь, если в скором времени не выберется на тропу. Лил, меня беспокоит то, что он направлялся к Вороньему пику, а это недалеко от того места, где убили твою пуму.
– Чтобы подняться на этот пик, нужен практически целый день, особенно если у человека нет навыка хождения в горах. А ты не знаешь, почему этот турист оказался один?
– Нет, не знаю, - Дженна глянула в темное окно.
– Его уже ищут.
– Я уверена,
– Хорошо бы. Но ведь отыскать и задержать мерзавца, который застрелил твою пуму, не удалось.
– Это совсем другая история, - возразила Лилиан.
– Он не хочет, чтобы его нашли.
– Ночью будет дождь. Сильный дождь, - Дженна не сводила глаз с окна.
– Я чувствую приближение грозы, и мне не по себе. Очень и очень не по себе… Тяжело на душе. И это вовсе не из-за дождя.
18
Ночью прошел сильнейший ливень, превратив и без того нелегкое дежурство в настоящее проклятье. Лил пришла домой на рассвете. Она повесила сушиться мокрую куртку и с отвращением стянула с ног грязные ботинки. Больше всего сейчас ей хотелось поспать часов десять, а потом пролежать пару дней в горячей ванне. И чтобы все эти два дня дух бесплотный приносил ей что-нибудь вкусненькое и чаю, чаю, чаю.
Пропавшего туриста - Джима Тайлера из Сент-Пола - ночью так и не нашли. Лилиан надеялась на то, что он все-таки просто заблудился. Тогда худшее, что могло произойти в его жизни, - ночь в горах. Неприятно, конечно, но ведь не смертельно.
Лилиан на цыпочках пошла к лестнице, однако, заглянув по пути в гостиную, увидела, что диван пуст. Значит, Купер уехал домой. Она не видела его машину, но при таком дожде вообще трудно что-нибудь разглядеть. Расслабившись, Лил затопала наверх.
«Нужно завести будильник», - сказала она себе.
Полутора часов на сон будет достаточно. Ну не вполне достаточно, но что же поделаешь… А теперь в постель. В теплую, сухую, мягкую постель.
Она вошла в свою спальню и увидела, что теплая, сухая и мягкая постель уже занята.
С трудом сдержав проклятия, которые готовы были сорваться с языка, Лилиан повернулась, чтобы прикрыть за собой дверь. В эту минуту Купер открыл глаза.
– Я не могу спать на этом чертовом диване.
– Прискорбно, но уже утро, так что тебе в любом случае пора вставать. Можешь сварить себе кофе, только тихо - мне нужно хоть немного поспать, - она решительно направилась в ванную и плотно закрыла за собой дверь.
Ладно, сначала она примет душ. Так даже лучше. Горячий душ, а затем постель. Какой смысл обижаться на Купера? В конце концов, он тоже должен выспаться после стольких часов, проведенных под дождем.
Лилиан разделась, встала под душ и застонала от удовольствия, когда горячие струйки заскользили по коже.
– Да черт же тебя побери!
– закричала Лил, увидев, что занавеска отъезжает в сторону.
– Я хочу принять душ.
– Но я-то его уже принимаю! И вообще, это мой душ.
– Воды и места здесь вполне хватит для двоих. Купер Салливан невозмутимо влез в ванну и
встал за ее спиной.
Лилиан откинула с лица мокрые волосы.
– По-моему, ты переходишь все границы.