Черные флаги

Мейсснер Януш

Марен признал это верным. Сам же он восседал рядом с Бельмоном, ведя беседы с послами и верховным жрецом Уатолоком при посредничестве негра-толмача, который стоял за спиной.

В конце пиршества, когда подавали тыквы с мате, появлялись женщины — Иника и Матлока. Ян обменивался несколькими вежливыми фразами с каждой из них. Иника говорила по — испански лучше, чем отец; её бабка не понимала ни слова. Они сидели с гостями, пили мате и уходили раньше, чем Мудрец вставал, чтобы распрощаться и пожелать всем доброй ночи.

Два дня Мартен их видел только

за ужином и только вместе. Но на третий день утром, спускаясь к реке, встретил Инику одну на нижней террасе, возле ворот в частоколе. Ему показалось, что встреча была не случайной — девушка ждала его.

Поздоровавшись, он спросил, не собирается ли она тоже на пристань. Иника покачала головой.

— Иди со мной, — сказала она смело и свободно. — Я хочу кое-что тебе рассказать.

Отведя его за забор, заслонивший их от замка, она заговорила. Начала с того, что считает его другом и доверяет ему. Больше, чем Бельмону. Вопреки мнению бабки, которая её воспитала.

— Берегись её. Она не одобряет твоих намерений. Боится, что ты приведешь сюда других белых — и даже испанцев.

— А ты?

— Я уже сказала.

— Знаешь, что я намерен делать?

— Ты привез инструменты, которые нам так нужны, и оружие для нашей защиты. Полагаю, ты умен и порядочен. Если тебе нужно будет надежное укрытие, Нагуа его предоставит. А сражаться ты будешь далеко, чтобы не привлечь сюда своих врагов. Тут Пристань беглецов. Тут должен царить мир.

Последнюю фразу она повторила не раз, с особым нажимом.

Мартен слушал, не перебивая. О внутренних проблемах своей страны она рассуждала как государственный муж, хотя и не представляла всех опасностей, грозящих извне.

Население Амахи постоянно росло. Росло быстрее, чем мог дать естественный прирост, потому что непрерывно прибывали сюда беглецы-индейцы и негры, и даже метисы. Правда, земли для них хватало, но её покрывали джунгли. Чтобы отвоевать у джунглей землю, обработать её и выстроить новые поселки, нужны были инструменты, железные орудия. Нужны были семена, рассада, саженцы новых деревьев, скот и птица. Прежде всего нужны были женщины в жены поселенцам.

И эта проблема уже наболела. Беглецы были почти исключительно мужчинами. Девушки из соседних племен Аколгуа и Хайхол выходили замуж за индейцев, крайне редко — за негров. Но и там избыток женщин уже был исчерпан. Такое положение могло вызвать столкновения и трения. Нужно было их каким-то образом предотвратить.

Матлока, теща Мудреца, ненавидела чужеземцев. Среди вельмож и советников зятя, среди жрецов и старейшин у неё было немало сторонников. Она вышла из рода Кора, её предки были вождями кочевников-воинов и охотников, и когда те стали переходить к оседлой жизни, главным их ремеслом по-прежнему оставалась война. Матлока было честолюбива, жаждала властиесли не для себя, то для зятя и внучки. Разумеется, власти абсолютной — не союза с другими племенами, а их подчинения власти Квиче.

Ее бесило, что чужеземцы получают земли в Амахе, — нет, конечно, они должны их обрабатывать, но

как невольники. Кроме того, должны воздавать хвалу Тлалоку, и их надо приносить в кровавые жертвы этому богу, культ которого приходил в упадок, как она считала, именно от наплыва чужеземцев.

Она подстрекала жреца Уатолока, намекая тому на возможность женитьбы на Инике. Раз у Мудреца не было сына, Уатолок после его смерти мог бы стать вождем и владыкой Амахи. А может и раньше?..

Но жрец полузабытого бога колебался. Мудрец был силен и противостоять ему было рискованно. Уатолок колебался между ним и его тещей, стараясь сохранять нейтралитет. Обе стороны прибегали к его советам, а союзные вожди Аколгуа и Хайхола осыпали подарками.

— А твой отец? — спросил Мартен, когда Иника умолкла.

— Будешь говорить с ним сам, — ответила она. — Вы оба — великие вожди, а твой белый друг сражался вместе с нами и извел для нас немало ядер. Знаю, ты ещё могущественнее его. Если захочешь, можешь многое сделать для моей страны. Если нет, можешь стереть нас с лица земли. Но мы приняли тебя как гостя и друга, хоть могли вас перебить и сжечь ваши корабли, прежде чем вы вошли бы в лагуну. Мой отец не позволил этого.

Она посмотрела ему прямо в глаза.

— Теперь ты знаешь все.

Тем же вечером, когда женщины как обычно удалились, Мудрец взмахом руки отпустил всех остальных участников ужина и спросил своих белых гостей, не хотят ли те пересесть вместе с ним поближе к огню, угасавшему под развесистым деревом.

Было полнолуние, серебристый свет луны проникал сквозь ветви, бросая их черные тени на покрытую росой траву. Но возле обугленных тлеющих поленьев было сухо, низкий вал из дерна служил удобным сиденьем.

Квиче долго молчал, пошевеливая жар сырой зеленой веткой. Мелкие сучки тлели, вспыхивали язычками пламени и гасли.

— Пришло время нам открыть друг другу душу, — наконец произнес Мудрец. — Чего вы хотите?

Мартен обменялся взглядом с Бельмоном, который чуть кивнул и сказал:

— Помочь тебе, Квиче, и вместе с тем получить от тебя помощь. Амаха стала Пристанью Беглецов, которые нашли здесь безопасное убежище. Но мир вокруг велик и в нем царят испанцы. Вы знаете о них достаточно, чтобы понять, что рано или поздно они попытаются завладеть и твоей страной, и тогда…он сделал жест, словно сметая что-то на земле перед собой. Тогда тебе не устоять, не имея оружия, орудий и кораблей.

— Лагуна мелкая, и воды в ней коварные — возразил Мудрец, — Вы видели мачты испанцев, которые там торчат?

Бельмон кивнул. Хотел было спросить, что стало с экипажем, но счел такой вопрос слишком некорректным. Допускал, что перебиты были все до одного.

— Видели, — сказал он. — Но тот корабль плыл в одиночку, а капитан его был безрассуден. Раз он рискнул все же войти в бухту, значит найдутся и другие, и судьба первого их предостережет. Испанцы сильны. И сдержать их можно только силой. Будь у твоего свекра тогда несколько орудий,“Аррандоре” не стоять бы тогда в Нагуа.