Черноводье
Шрифт:
Серьезной опасности, впрочем, мы до сих пор не встретили. Уныло бродящие по берегам мертвецы попадались пару раз в день, но бояться их было нечего, и вскоре команда перестала обращать на них внимание.
Только однажды на палубу из-за низких облаков спикировал с инфернальным клекотом квакен и впился кривыми, словно рыболовные крючки, зубами в плечо матроса, прибиравшегося на палубе. К счастью, я как раз был рядом и успел зарубить тварь еще до того, как она сумела вонзить в беднягу жало. Так что парень отделался шоком и развороченным плечом. Лана напоила его какой-то наркотической настойкой и
Для высадки Эрт выбрал развалины рыбацкой деревушки, показавшиеся, когда с утра мы обогнули небольшой мыс, поросший высокими соснами. Мне это показалось не лучшей идеей: кто знает, что могло угнездиться в почерневших полуразвалившихся хижинах. Но Эрт заметил, что где-то в окрестностях деревни наверняка должен быть ручей или ключ, из которого ее жители брали воду, и эта мысль показалась всем разумной. Нужно было только доставить к этому ключу пузатую черную бочку, наполнить ее и двигаться дальше.
Шлюпка ткнулась носом в мягкую глину на берегу, и я первым выскочил из нее на влажную траву, оглядевшись по сторонам. Меня окружали почерневшие хижины и сараи, крыши их давно обвалились, а земляные полы поросли чахлой сероватой травой. В провалах окон, которые и в лучшие свои времена не знали стекол, гулял ветер.
— Ну, что, ваше инородие, ничего особенного не чувствуете? — спросил меня Эрт, привстав на банке и с трудом удерживая равновесие.
Я покачал головой. Восприятие мое было прокачано, но не до такой степени, как у Олега или некоторых других егерей высокого уровня. Те могли буквально почувствовать присутствие нежити за несколько сот метров — раньше, чем мертвяки чуяли их. Мне же оставалось пока только вслушиваться в шорох листвы и внимательно смотреть по сторонам.
Ничего подозрительного здесь не было. Даже почти не было запаха пепла, хотя некоторые из черных остовов явно выгорели когда-то. Но было это уже очень давно: пепел того пожарища давно ушел во влажную землю и пророс травой.
Мы медленно двинулись от пристани вглубь деревушки: я впереди, справа и позади меня Эрт с пистолетом, возбужденно вертевший головой по сторонам, слева — Морионе, сосредоточенно водивший перед собой острием палаша. Позади следовали трое его солдат с мушкетами и запаленными фитилями. Матросы, что привезли нас, остались сторожить шлюпку и сидели на ее борту, взволнованно перешептываясь. С ними же осталась и бочка для воды. Один из матросов, высокий краснорожий детина, нервно барабанил по выпуклому боку бочки широкой ладонью и расписывал своему собеседнику достоинства Тарсинских борделей.
И хоть говорил он совсем негромко, голос его далеко разносился в особой, знакомой каждому, кто хоть раз был в Чернолесье, тяжелой, давящей тишине. Здесь, в глубине леса, не было слышно пения птиц, почти не жужжали насекомые, и даже ветер в листве, казалось, шуршал как-то настороженно.
Остатки рыбацких лачуг, выстроившиеся вдоль единственной загнутой улицы, смотрели на нас черными провалами узких окон. В одной из них я заметил белевший скелет в истлевшей одежде рядом с остатками сетей. В другом,
Я дернулся, выставив вперед крикет и присмотревшись. Крыса? Нет, кажется, что-то более крупное. Или мне, все-таки, показалось?
— Что такое? — спросил свистящим шепотом Эрт. Он был бледен, и пистолет в его руке заметно подрагивал. — Вы что–то чувствуете? Что?
Я не ответил, прислушиваясь к своим ощущениям. На секунду мне почудилось там, за грудой черных досок и мусора, бывшей некогда лодочным сараем, какое-то невнятное бормотание, похожее на лепет маленького ребенка. Я помотал головой, чтобы отогнать наваждение. Никого тут нет, хватит нагонять жути на себя и на других.
Миновав последние постройки, мы вышли к окраине деревушки, где нас встретили полуобвалившиеся, черные остатки частокола и скелет дозорной вышки. Похоже, селение забросили не сразу, как только появилось Чернолесье. Какое-то время здешние жители не хотели смириться с неизбежным: жгли еженощно костры, обновляли пробитый тварями частокол, несли дозор. Но время взяло свое.
За воротами, должно быть, когда-то начиналась тропинка, по которой можно было дойти и до родника, но теперь она уже давно заросла буроватой, жесткой чернолесской травой. Здесь мы остановились в нерешительности: никакого намека на то, куда следует идти, не было.
— Что же, разделимся? — спросил Эрт, взглянув на меня и лейтенанта. — Нужно побыстрее найти ключ и плыть отсюда.
С судовладельцем было трудно не согласиться: покинуть это место хотелось как можно скорее. Уж точно до наступления темноты, а до нее оставалось не так уж много времени: солнце давно перевалило за полдень и начинало понемногу опускаться за черную кромку леса. Пока прикатишь бочку, пока начерпаешь в нее воды — вот уже и сумерки.
Я огляделся по сторонам, присматриваясь к шевелению пепельной листвы. Не хотелось бы сейчас разделяться. Господин Эрвин Эрт, конечно, никогда не видел фильмов ужасов и не знает, что с этого-то все всегда и начинается. Разошлись в разные стороны — и все, ищи потом каждого под корягой. Лучше быть вместе, но вместе можно блуждать до темноты, а воду так и не найти.
Я перевел взгляд на Морионе — не посоветует ли он что-нибудь. Он только взмахнул пару раз клинком с равнодушным видом, давая понять, что Чернолесье — моя вотчина, и здесь мой голос решающий. И я уже открыл, было, рот, чтобы высказать свое мнение, как вдруг тишину прорезал отчаянный крик со стороны пристани:
— На помощь!
Не теряя ни секунды, мы рванулись с места назад к лодке. То, что открылось нашему взору, стоило нам обогнуть ряд полуразрушенных сараев, вызвало у меня дрожь омерзения.
Вдоль берега с обеих сторон к лодке неслась толпа человекоподобных существ ростом примерно мне по колено — их было не меньше нескольких десятков, и постоянно прибывали новые и новые. Некоторые вылезали из окон черных построек, заполняя собой неширокую улицу деревушки.
Зеленовато-бурые, с непропорционально большими головами, маленькими черными глазками и огромными пастями с мелкими кривыми зубами, они производили впечатление лютой неостановимой решимости. В голове сами собой всплыли строчки из «Энциклопедии нежити»: