Черновик
Шрифт:
— А что тогда? — тихо спросила Настя. — Кто сильнее, тот и прав?
К счастью, Котя вновь возник в телефоне, избавив меня от необходимости отвечать.
— Кирилл? Иллан говорит, что нам к тебе соваться не стоит. Что лучше мы сейчас рванем из Москвы. Она знает несколько районов, где нет функционалов и куда полицейские не смогут дотянуться. Может, и вы с нами?
— Как? — раздраженно ответил я. — Ты забыл, что я-то тоже прикован к башне?
— Извини, — смутился Котя. — Ну… тогда мы поторопимся. Я постараюсь тебе
— Звони, — ответил я.
Ну вот.
Приплыли. Нет, Котя прав, конечно. Лучше им пока скрыться. А мне… нет, ну не сражаться, конечно. Попытаться урегулировать конфликт. В конце концов, мы никого не убили…
— Они не приедут? — спросила Настя.
— Нет, — признался я. — Иллан считает, что им лучше скрыться. В районе, где пока нет функционалов. Она знает такие места. Да… ты бы тоже могла с ними поехать!
— Заманчиво. — Она помолчала. — Не скажу, что твой друг — мой идеал мужчины, но что-то в нем есть, несомненно… А ты что будешь делать?
— Договариваться. Попробую пойти на мировую. Все-таки у меня тут хорошее место, я функционалам полезен.
— Тогда останусь с тобой, — твердо сказала Настя.
— И снова скажешь, что собираешься с ними воевать? Если ты заметила, они очень этого не любят.
— Я пообещаю, что не буду. Только ты не думай, это я совру!
Мне только и оставалось, что развести руками. Соврать? Ха! Трудное это дело — соврать полицейскому-функционалу…
Настя тем временем подошла к следующему окну. И неожиданно позвала меня:
— Кирилл… погляди, как красиво!
Это действительно было красиво. Полная луна — как и на нашей Земле, только она казалась еще крупнее. И сверкающая миллионами крошечных огоньков морская гладь. Ветра почти не было, море спокойно дышало, покачивая мерцающие огоньки на волнах.
— Планктон светится, — сказал я. Слова вырвались неожиданно и совершенно неуместно.
— Планктон? Как интересно! — Настя по-прежнему смотрела в окно. — Когда девушка говорит «красивая Луна!» ты с ней начинаешь беседовать про химический состав реголита и альбедо лунной поверхности?
— Первый раз вижу девушку, которая знает слово «реголит», — честно ответил я. — Так что нет, раньше не беседовал.
— Я знала одного парня, математика, — кивнула Настя. — Он ехал в поезде и влюбился в проводницу, потому что она поддержала беседу о функционалах. О математических, конечно. Они с поезда сошли вместе и чуть не поженились.
— А что помешало?
— Не помню. Кажется, она совершенно не разбиралась в тензорном исчислении…
Я осторожно взял Настю за плечи. Наклонился, уткнувшись лицом в ее волосы. Она медленно повернула голову — и мы поцеловались. Скользнула в моих руках, поворачиваясь, прижалась, посмотрела в глаза. Мы были с ней почти одного роста, и я невпопад подумал, что все мои прежние девчонки оказывались на полголовы ниже.
— Если мы сейчас выйдем… туда… —
— Обожаю плохие голливудские фильмы, — ответил я. И даже сам себе поверил.
Но на пляж мы пошли не сразу. До кровати было гораздо ближе.
— Кирилл, ты сердишься на меня?
— Нет. — Я лежал на одеяле, брошенном на песок, смотрел в прозрачное ночное небо — воздух был такой чистый, словно с Заповедника всю атмосферу сдуло в космос, — и гладил Настю по лицу. Находил руками ее губы, запоминал черты лица, будто слепой. — За что, глупая?
— Я тебя поссорила… с твоими. Ты прости. Я завелась. Миша — он как трус последний себя повел, а ты тоже начал осторожничать.
Она вдруг приподнялась на локтях, посмотрела на меня — в лунном свете ее кожа стала серебряно-матовой. Шлепнула себя по губам.
— Ты чего?
— Дура я. Зачем я про него говорю? Я знаю, мужчины этого не любят…
— Ух ты, какая осведомленность… Говори, мне все равно.
— Нет, не буду больше. Я про него и слышать больше не хочу. А говорить тем более. Я правда тебе нравлюсь?
— Да.
— Иллан говорила, что у функционалов редко бывают отношения с людьми. Долгие отношения. Помнишь, как в «Обыкновенном чуде» Волшебник говорил? Про то, что его жена состарится и умрет, а он все будет жить…
— Откуда ты такая умная? Может, ты тоже функционал? Функционал-библиотекарь?
— Я бы не отказалась… — Настя провела рукой мне по животу. — Это, наверное, интересно.
— У меня наверху будет библиотека, — сказал я. — То есть она уже есть, но пустая. Если мы сейчас договоримся с функционалами… да что я говорю! Договоримся, конечно. Можно будет сделать вот такую библиотеку! А тебя попросим сделать функционалом.
— Разве это возможно?
— Как-то же они делают… — Я протянул руку, коснулся ее груди. — Нет, не хочу, чтобы ты была библиотекаршей. Ты испортишь зрение и станешь носить очки. И будешь все время ходить, уткнувшись в книжку.
— А я буду снимать очки. И ходить, уткнувшись в тебя. Вот так…
Она мягко опустилась на меня. Поцеловала в губы, в шею, в живот, стала спускаться ниже.
— Настя, даже функционалы устают… — трагическим шепотом сказал я.
— Сейчас посмотрим…
— Это… нечестно… — Впрочем, через секунду я воскликнул: — Нет, а это еще более нечестно!
Настя тихо засмеялась. С минуту я смотрел на ее силуэт на фоне неба, обласканный лунным светом и морским ветром, то приподнимающийся, то опускающийся надо мной. Потом почувствовал, как участилось ее дыхание, поймал ее ладони, сжал. Настя выдохнула, едва слышно застонала и прижалась ко мне, ее тело еще сотрясали мягкие волны, но она не останавливалась, и настала моя очередь застонать от древнейшего и сильнейшего из наслаждений.