Черноногие

Шевалье Э.

— Ладно, ладно! — прервал его Авраам. — После доскажешь, друг-зверолов. Пора за дело приниматься.

— Широкополый прав. Что понапрасну плесневеть в подземелье! Уйдем скорее из этого проклятого места. Я задыхаюсь; здешний воздух не по нутру мне, — сказал Ник.

Кенет сидел, закрыв лицо руками.

— Не унывайте, молодой человек, — ободрил его Ник, — унынием никто еще не поправлял своих дел. Полно вздыхать о проклятых затруднениях, вставайте и одолейте их.

— Вы забываете, что мы даже не знаем, где ее искать, — возразил Кенет с

горькой безнадежностью.

— Как не знаем? Ведь они в этом мире, — прервал Ник с гордой самоуверенностью.

— Против этого и возразить нечего, — подтвердил Авраам.

— А если они в этом мире, стало быть, мы можем отыскать их, потому что никто не может помешать нам обыскать весь мир из края в край. Дело иное, если они вне мира сего. Отсюда нет возможности гоняться за людьми, ушедшими туда, хотя теперь припоминаю, что когда мой дедушка, знаменитый путешественник, был в Центральной Африке…

— Но мир велик, — прервал его квакер.

— Велик? — переспросил Ник с пренебрежением. — Ну, для меня-то все равно, велик он или мал. Я отыщу эту гадину Марка, хоть бы три раза пришлось для этого объехать вокруг света, на Огневике, разумеется. Ей-же-ей! Право слово так, покорный ваш слуга!

— Благодарю, — сказал Кенет, вставая и пожимая ему руку, — вы подаете мне пример, и я последую ему. Прочь отчаяние и бессилие! Да, Ник, мы обшарим все уголки мира если понадобится, но отыщем и казним этого гнусного выродка.

— Но что делать с этой дочерью ночи? — спросил Авраам.

— А что хотите, — отвечал Ник, — я совсем не охотник до таких мрачных картин.

— Законы человеколюбия не позволяют нам покидать ее в вертепе лютых зверей.

— Так тащите ее с собой, — отвечал Ник, — хоть она так много смеется, что совсем уже не забавна. Впрочем, у нас под рукой средство устроить ее: мы подарим ее Голиафу Стауту, а он продаст ее кому-нибудь.

— Я не хочу, чтобы меня продавали, не хочу! — закричала Агарь в ужасе. — Мне и здесь хорошо. Маса Марк вернется, и мне надо все хозяйство держать в порядке к его возвращению.

Видя невозможность повлиять на решимость негритянки, они вынуждены были оставить ее на произвол судьбы в мрачном подземелье, сами же поспешили к Голиафу и Дочери Облака в черной одежде.

Глава XXXVII

ВОЛК И СИЛЬВИНА

Волк целил прямо в голову Криса Кэрьера, но в темноте немного промахнулся: пуля царапнула щеку и слегка задела ухо. На минуту оглушенный, Крис вскоре и сам смог понять, что рана не опасна, потому что пуля не задела кости.

— Что случилось? — спросил Марк, очнувшись после сильного потрясения, полученного из-за обвала свода и отголосков выстрела, грохотавших в отдаленных пещерах.

Крис отвечал стонами и бессвязными проклятиями. Свеча выпала из его рук, но, к счастью, не погасла, а все еще горела на полу. Марк поднял ее и стал осматривать своего спутника.

— Дорого мне стоят ваши дурачества, — ворчал, кривясь от боли, Крис.

— Успокойся,

я осмотрю твою рану. Тебе же не впервой приходится нюхать порох.

— Да, легко говорить успокойся, когда в вас ничего не попало. А кабы вам пуля угодила в лоб, небось другую бы песенку запели. Эта индеанка с глазами ехидны влепила в меня смертельный выстрел. Как вы думаете, там, — он выразительно указал пальцем вверх, — зачтется, что я помогал здесь вам во всех ваших адских затеях?

— Ну что ты хнычешь, как баба! Ты поплатился только кончиком уха. Без этого можешь легко обойтись, потому что эти уши слишком длинны для человека твоего ума. И что значит потеря кусочка уха по сравнению с потерей моей горлицы, такой молоденькой и хорошенькой, хоть и трудно приручаемой!

— Провались она сквозь землю, ваша горлица! — заворчал Крис. — Какая нужда в горлице человеку, который отплясывает на последней гулянке? Умри я в этом мире, какая у меня надежда в другом? Вы это сами хорошо знаете. Хоть бы одним глазком увидеть рай из геенны огненной. Господи! Как кровь-то льет!

— Молчи! Просто царапина. Да будь же мужественнее! я и не думал, что ты такой нюня.

Крис пришел в себя и успокоился, припоминая все, что случилось.

— Будто перевернуло меня вверх тормашками, — бормотал он. — Я не мог и сообразить, что со мной и где я. А всему виной эта проклятая индеанка! И откуда она добыла оружие? Вы точно знаете, что пуля не засела у меня в голове?

— Ну, от нее-то тебе не придется умереть и на день ранее назначенного. Посмотри-ка, какое нам выпало счастье. Обвались та скала поближе, мы с тобой превратились бы в две котлеты. Ну а моя птичка-то попалась в клетку.

— Вот, пускай и посидит в каменной клетке. Придется ей со своей индеанкой с голоду помирать. Нечего сказать, хороших дел вы понаделали, теперь она не для других, но и не про вас, — сказал Крис, поглядывая на начальника со злобной ухмылкой.

Марк проводил Криса на кухню и, передав его на попечение Агари, вернулся к обвалу с двумя людьми, вооруженными топорами и молотками. Они пробили щель, через которую вытащили Сильвину, находящуюся в невыразимом отчаянии. Волк начал было сопротивляться, но просьбы и убеждения Сильвины заставили его уступить необходимости. Марк провел их обоих в пещеру, которую прежде занимала Сильвина. По его приказанию Волку связали руки назад, после чего люди были отправлены по местам.

Марк повернулся к Сильвине и долго молча на нее смотрел.

— Судьба не содействовала вашему побегу, — сказал он наконец, принужденно улыбаясь.

Молодая девушка ничего не ответила.

— Молчите, если вам это нравится, — продолжал он насмешливо. — Известное дело, молчание роскошь, на которую обычно скуп прекрасный пол.

— Продолжайте ваши недостойные преследования, но избавьте меня от необходимости слышать ваш голос, — отвечала тихо Сильвина.

Марк наклонился к индейскому мальчику и сказал с презрением: