Черное солнце
Шрифт:
— Ах ты, сука чеченская, ну держись!
Лена бежит на Гульсум и проводит серию резких ударов ногами. Гульсум отбивает первый, второй, от третьего уклоняется, а четвертый пропускает. В ушах звенит, на секунду темнеет в глазах, она чувствует острую боль в виске и тут получает еще один удар — в грудь. Падает.
— Ладно, извини, если сильно, но ты сама этого хотела, — слышит она голос Лены.
Гульсум открывает глаза. Лена хлопает ее ладонью по щеке.
— Ты в порядке? — Гульсум видит, что Лена встревожена.
Гульсум молча встает. Она готова к бою. Лена демонстративно вздыхает:
— Ну что, амазонка, тебе мало? Еще хочешь?
Но тут девушки
— Все, закончили. На сегодня хватит. В лагерь! За мной! Бегом!
Измученные боем, девушки устремляются за Хасаном. Хорошо, что жара спала и стало даже прохладно. Силы девушкам придает только одно — сейчас они вернутся в лагерь, в свои глинобитные домики, где их ждут вода, ужин и где наконец они смогут принять горизонтальное положение и отдохнуть после очередного тяжелого дня.
Девушки живут в комнатах парами. Гульсум в комнате с Леной. Наверное, при расселении они придерживались территориального и языкового принципа, думает Гульсум. Лена — профессиональный снайпер. К обучению в лагере она подходит прагматически — за спецоперации, в которых она будет участвовать после окончания, ей обещали платить большой гонорар. Никакие идейные соображения, никакие идейные чувства Леной не руководят: этот лагерь для нее — просто курсы повышения квалификации, не более.
Девушки сразу идут на ужин. Они садятся в большой комнате за длинным столом. Повар — молодой мужчина арабской внешности — разливает воду из большой полиэтиленовой бутыли в пиалы, количество воды тут всегда ограничено. Раскладывает по тарелкам еду. Фасоль, кусок жареной рыбы, финики. Потом разливает всем чай. Девушки молча едят и расходятся по домикам.
Гульсум и Лена вытряхивают из одежды песок, раздеваются, ложатся на белые прохладные простыни, накрываются верблюжьими одеялами (ночью здесь прохладно) и тут же, не говоря друг другу ни слова, засыпают.
Гульсум просыпается оттого, что кто-то включил свет. Она слышит, как Лена ругается, и видит Хасана.
— Через две минуты построиться, сегодня ночью у вас спецзадание, — говорит он, выходит из комнаты и идет будить остальных девушек.
2
Программа в стрип-клубе «Кошки» началась как обычно, без опозданий, в одиннадцать вечера. Александр поставил «Бессамэ мучо» в обработке модной группы и сделал привычный знак танцовщицам: пора. Дверь из ди-джейской в комнату танцовщиц всегда была открыта. Девушки не стеснялись ди-джея, спокойно переодевались при нем. Они не стеснялись никого, такая уж у них была профессия — танцевать стриптиз.
А Саша был для них своим в доску. Ему можно было пожаловаться на жизнь, поплакаться в жилетку, весело поболтать — у него всегда наготове был новый анекдот. Парень он был симпатичный, к ним, девушкам, неравнодушен. Он говорил, что любит их всех, так никто не обижался. И всегда готов был доказать свою любовь на деле, тут же, в ди-джейской, или после программы, в вип-кабинете. Такое хоть и нечасто, но иногда все же происходило, к обоюдному удовольствию сторон. Этот секс ни к чему никого не обязывал, он, по сути, был домашним, семейным. Саша и девушки жили одной большой семьей, делились всем. По совместительству со своим ди-джейством Саша продюсировал танцовщиц из клуба «Кошки» для выступлений в других клубах, устраивал им гастроли по городам России и СНГ. Как их неофициальный менеджер и отчасти художественный руководитель, иногда он танцевал вместе с ними по его режиссуре, и тогда это был не просто стриптиз, а шоу-балет. Как менеджер и хореограф, он сам всегда ездил
Ди-джейство в стрип-клубе было не единственным занятием Александра. Он играл в рок-группе «Корни травы», писал музыку вместе с тремя такими же по возрасту рок-музыкантами, каждому из которых было около тридцати. Правда, в отличие от Александра, они не работали в ночных клубах и не получали таких больших денег, как Саша. Иногда ему даже было стыдно перед ребятами за то, что он работает в таком клубе, он понимал, что это не соответствует имиджу голодного идейного рокера. Но времена меняются, группе нужны деньги на клипы, студию, инструменты, промоушн. Сегодня без денег далеко не пробьешься, и музыканты старались как можно меньше иронизировать над Сашиной ночной работой. Он был их главным кормильцем. Купил новый синтезатор, договорился в помещении какого-то старого ДК в Сокольниках о круглосуточной аренде одной из комнат и сам за все платил — музыканты даже не знали, сколько и кому. О чем еще может мечтать рокер — есть база, есть инструмент.
В хороших, оригинальных песнях у группы недостатка не было, оставалось только сесть и записать альбом. К этому с огромным энтузиазмом и приступила группа «Корни травы». Дело осложнялось только тем, что их главный спонсор, их лидер Саша Кочетков не всегда был способен принять участие в записи. Как он говорил, он очень уставал после своей ночной работы, был выжат как лимон, и запись в студии то и дело приходилось откладывать на завтра, хотя никакой гарантии, что завтра не случится то же самое, не было. Ребята могли бы сделать записи сами, но не решались — он слишком много сделал для группы, и, если бы они записывали песни без него, Саша воспринял бы это болезненно. В результате они встречались максимум два раза в неделю, и работа шла очень медленно.
Ирина осталась в одном черном бикини, и Александр быстро поменял диск. Сейчас будет небольшая напряженная пауза, свет почти погаснет, и после паузы зрители, в полной тишине, затаив дыхание, будут смотреть на девушку — Ирина элегантным жестом снимет трусики.
Ирину у шеста сменила Анна, и Саша поставил латиноамериканскую композицию: Анька под латинос зажигает здорово. А к нему в ди-джейскую вбежала Маша, вся в слезах.
— Ну что, что такое случилось, Машуня? — Саша обнял девушку за голую талию, а сам смотрел сквозь окно на танцующую Аню. Клевая танцовщица, с ней можно делать большие дела. Куда бы еще ее предложить, в какой клуб, может, в «Куколки»?
Мария села к Саше на колени, уткнулась ему в плечо и разрыдалась. Он погладил ее по голове:
— Ну, ладно, ладно, успокойся… — Он губами вытирал слезы с ее щек. — Говори, что стряслось?
— Всё, он ушел, совсем.
— Ничего, ничего придет, вернется, — успокаивал ее Александр, даже не зная, о ком идет речь.
— Нет, не придет, теперь никогда не придет, я его так послала!
— Ну и правильно сделала. Не переживай, теперь тем более придет.
— Ты думаешь? — Маша подняла заплаканные глаза. — Почему ты так уверен?
— Интуиция. От такой девчонки, как ты, уйти невозможно.
— Правда? — Маша улыбнулась сквозь слезы.
Саша ласково потрепал ее по щеке и хлопнул по бедру:
— Вставай, иди готовься, тебе скоро выходить.
Маша встала с колен и прижалась к сидящему в своем вертящемся кресле ди-джею.
— Ну ладно, ладно, иди, сейчас некогда. — Он гладил ее по длинной ноге, а она еще больше прижималась. Он похлопал ее по голым ягодицам, в которых утопали красные трусики. — Иди умойся, Машунь, как ты такая размазанная танцевать выйдешь?