Черное солнце
Шрифт:
Когда это должно было произойти, Светлова испытывала нечто вроде волнения. Предчувствия, что вот сейчас что-то откроется, прояснится, проявится… Нечто похожее испытываешь в фотолаборатории, когда на неясной белизне фотобумаги начинает проступать картинка. Такое волнение отчего-то было у Ани и сейчас.
Но, кажется, ничего не случилось. Крючок не подцепил петлю.
* * *
Мыслями Анна — если
Это был последний, третий адрес в списке Геннадия Олеговича Геца.
* * *
В Петербурге Аня была готова ко всему.
Но Семенова не умерла. И даже не заболела. Стоявшая в списке третьей Антонина Семенова была абсолютно живой.
— У вас в квартире остались невакцинированные? — строго спросила Светлова, когда дверь квартиры тридцать семь приоткрылась.
— Чего?!
— Я из поликлиники. Сейчас проводится повсеместная вакцинация населения.
Светлова не была уверена, что все эти слова — «повсеместная вакцинация» и им подобные — имеют право на существование в русском языке, но так звучало официальное. А чем официальное выглядит посетитель, тем меньше шансов, что у него спросят документы.
Полная женщина лет сорока пяти, без каких бы то ни было примет индивидуальности, вытирая руки о ситцевый халат в крупных цветах — обычная униформа для подобного сорта домохозяек, — враждебно оглядела Светлову. Эта недоброжелательность так же казалась Ане обычной частью портрета многих ее соотечественниц.
— Прививки, что ль? Так бы и сказали.
— Да, видите ли.., грипп на носу.
— Не знаю, у кого там что на носу, а нам и без вашей вакцинации хорошо. Как-нибудь обойдемся.
— Но ведь это совсем невредно: прививка защитит вас, сбережет рабочее время.
Женщина покачала головой.
— Что вы мне мозги-то пудрите? А то я про вашу вакцинацию, можно подумать, первый раз слышу.
— Но…
— Знаем и без вас! Осведомлены, что к чему. Обойдемся!
— Я только… — попыталась вставить слово Светлова.
— Вот и идите себе… У нас и так, говорю, без вашей вакцинации все здоровы.
— Неужели никаких заболеваний? — успела все-таки деловито осведомиться Светлова.
— Никаких.
— Точно, никто не болеет?
— Говорю же, все здоровы, и муж, и я.
— А остальные члены семьи? — наугад поинтересовалась Светлова.
— Остальные тоже.
И быстро добавила:
— Остальных сейчас нет.
— На работе?
— Ну, все вам так и расскажи! Идите себе. Все у нас хорошо!
— Извините за беспокойство.
Аня вздохнула.
— Прямо не знаю, что и делать… Все отказываются, а у нас план, разнарядка.
—
За могучей спиной Семеновой, привлеченная звуком оживленной беседы, неожиданно возникла лохматая нечесаная голова. По-видимому, это и был супруг Семеновой, мужчина с особым лихорадочным выражением глаз, которое характерно для людей, озадаченных тем, как избавиться с утра пораньше от неприличного состояния трезвости.
— Вы бы.., типа.., как фирмы сейчас работают…
У них, скажем, плиту «Индезит» покупают, а они — подарочек! Так бы и вы! Мы укололись вашей вакциной, а вы нам чарочку с закусочкой…
— Ой! — Светлова мигом приняла этот разбитной развеселый тон. — Что ж вы сразу-то не сказали? Не посоветовали! Я бы мигом.
— Иди, иди, хрен старый! — Семенова решительно затолкала мужа в квартиру. — Таким, как ты, подносить — Минздрав по миру пойдет!
— А вот и не прав твой Минздрав, что не уважает простого человека…
Дверь захлопнулась перед носом Ани.
Она вышла из унылого поезда. И остановилась в раздумье.
Женщина, сидящая на скамейке у подъезда, очевидно, соседка Семеновых, с любопытством уставилась на Анну.
Внешне соседка была точной копией Семеновой. Клонируют их, наверное, все-таки! В таком же, несколько иной, правда, расцветки, халате, выглядывающем из-под пальто, такого же примерно веса и комплекции, с похожим выражением лица.
Было понятно, что соседка явно прослушала всю беседу Светловой с хозяйкой квартиры — второй этаж, двери подъезда настежь, — а Семенова разговаривала громко и темпераментно!
Эта женщина явно была в курсе всего. И явно не в силах хранить распиравшую ее информацию.
— Конечно, «все хорошо»! Хорошо у них все, видите ли! Люську из дома выставила, чего ж теперь не жить.
— Выставила? — без особого энтузиазма поинтересовалась Аня.
Она знала по опыту, что таких собеседниц не надо побуждать к разговору. Если уж они рот открыли — расскажут все, что знают.
— А то не выставила! Конечно! Как стало ясно, что Люська в подоле принесет, ее сразу и за порог.
Свекровь называется!
— А где же отец ребенка? Что, он не мог позаботиться?
— Да где ж ему быть? Там уж не позаботишься, где он сейчас! На том свете-то!
Женщина кивнула куда-то в неопределенном направлении, где, по ее мнению, и мог находиться тот свет.
— Какие там могут быть заботы? Застрелили ведь Женьку Семенова.
Характерно, что женщина указала все-таки не наверх, а куда-то в сторону. Очевидно, у нее были серьезные сомнения, что муж Люськи мог претендовать на место в раю.