Черное сердце
Шрифт:
Возможно,
говорит он.
И тот мастер смерти, за которым я гнался. Ее люди подобрали его после этого, чтобы проверить, не наврал ли я в чем.
А ты врал?
Ага. Я кое-что взял у того парня и… ну, типа отпустил его. Она об этом знала, но ничего не сказала.
Это действительно странно. Похоже, ты облажался. Обломись, Кассель. Похоже, федералы
Он вешает трубку, а я слушаю тишину.
Не знаю, чего еще я ожидал.
Долго сижу на лестнице. Не иду на тренировку. Не иду на ужин. Просто кручу в руках телефон, пока до меня не доходит, что в конце концов придется куда-то идти.
Набираю номер Лилы. Не надеюсь, что ответит — но она отвечает.
Нужна твоя помощь,
говорю я.
Не думаешь, что мы уже достаточно помогали друг другу? — Тихо произносит она.
Мне необходимо хоть с кем-то кое-что обсудить.
Только не со мной.
Делаю глубокий вдох. — Я сотрудничаю с федералами, Лила. И у меня проблемы. Большие проблемы.
Только куртку надену,
говорит она. — Скажи, где тебя найти.
Договариваемся встретиться в старом доме. Беру ключи, иду к машине.
Когда Лила открывает дверь, я сижу на темной кухне. Вспоминаю аромат отцовских сигарилл, думаю о том, каково это
быть ребенком, когда у тебя нет особых проблем.
Она щелкает выключателем, и я, моргая, поднимаю на нее глаза.
Все нормально? — Лила подходит к столу и кладет руку в перчатке на мое плечо. На ней черные джинсы в обтяжку и потрепанная кожаная куртка. Светлые волосы сверкают, словно золотая монета.
Качаю головой.
А потом рассказываю ей все — о Паттоне, о Мауре, о том, что хотел стать хорошим человеком, но ничего не вышло, о том, что следил за нею в тот день, когда, сам не знаю, зачем, погнался за Гейджем, о Юликовой и о пистолете. Все.
К тому времени, когда я умолкаю, она сидит на стуле, положив подбородок на сложенные руки. Куртку она скинула.
Ты очень на меня злишься? — Спрашиваю я. — Ну, то есть, как сильно, по шкале от одного до десяти, где один — дать мне пинка, а десять — бросить акулам?
Но Лила качает головой:
За то, что ты следил за мной, пока я заказывала убийство, а потом видел, как Гейдж выполнил заказ? За то, что ты сотрудничаешь с органами правопорядка, а, возможно, и работаешь на них? За то, что скрывал от меня все это? Меня все это не радует. А тебя это очень волнует — то, за чем ты меня застал?
Не знаю,
отвечаю я.
Думаешь, у меня ледяная кровь? — Она задает этот вопрос как ни в чем не бывало, но я понимаю, как важен для нее ответ.
Интересно,
Ты всегда знала, кем тебе придется стать, вот и стала.
Помнишь, еще в детстве,
на губах ее появляется тень улыбки, которая, впрочем, никак не вяжется со взглядом,
ты думал, что я буду заключать сделки, наживать врагов, подставлять и лгать. Ты говорил, что уедешь из страны, будешь путешествовать по свету. А теперь ввязался в подобные дела.
Выходит, я ошибался.
Ты уже давно ведешь эту игру, Кассель. Долгую и опасную игру.
Не думал, что все так обернется. Приходилось то одним заняться, то другим. Наводить порядок. Кто-то ведь должен был помочь Мауре, и в курсе был только я, так что мне ничего другого и не оставалось. А потом пришлось не дать Баррону примкнуть к Бреннанам. И еще нужно было самому прекратить…,
тут я умолкаю, потому что не в силах договорить. Я просто не в силах сказать, что мне нужно было унять свое стремление быть с нею. Как я был близок к тому, чтобы с ним не совладать.
Ладно, завязывай,
Лила с силой машет руками — словно такие очевидные вещи и говорить-то не стоило. — Ты сделал все, что считал нужным сделать, но у тебя пока остался выход, так и выходи. Брось федералов. А если они откажутся тебя отпустить, пустись в бега. Я помогу. Поговорю с отцом. Посмотрим, может, он сумеет как-то облегчить ситуацию с твоей матерью — хотя бы до тех пор, пока ты со своими делами не разберешься. Не позволяй им манипулировать тобой.
Не могу я завязать,
отворачиваюсь и смотрю на облезающие обои над мойкой. — Не могу. Дело слишком важное.
Настолько, что ты готов рискнуть жизнью непонятно ради чего?
Неправда. Я вовсе не…
Но ты в этом не виноват. Черт возьми, в чем, по-твоему, ты настолько провинился, что плюешь на самого себя? — Лила повышает голос; она встает, обходит стол и толкает меня в плечо. — Почему ты решил, что должен решать чужие проблемы — даже мои?
Нипочему,
качаю головой и отворачиваюсь.
Из-за Джимми Греко, Антанаса Калвиса и остальных? На самом деле я их знала, негодяи были редкостные. Без них мир стал лучше.
Не пытайся меня утешить,
говорю я. — Ты же знаешь, я этого не заслуживаю.
Почему не заслуживаешь? — Кричит Лила — можно подумать, что слова рвутся откуда-то из глубины ее живота. Ее рука сжимает мое плечо, она старается заставить меня посмотреть на нее.
Но я не смотрю.