Черное платье
Шрифт:
— А ты не догадалась? Нет? — он опять улыбнулся длинной пьяной улыбкой, потом грубо толкнул ее на диван и всем телом навалился на нее.
Только сейчас до нее дошло, какой опасности она подвергается.
— Нет! — закричала она. — Нет!
— Ничего, ничего… — бормотал Виктор, обдавая ее запахом перегара. Одной рукой он прижимал ее к дивану, так как она делала отчаянные попытки вырваться, а другой пытался задрать ей юбку.
— Пусти меня! — Она с трудом высвободила одну руку и вцепилась ему в лицо. — Какая же ты мразь!
— Ах ты сука! — прошипел
— Нет! — завопила она от ужаса и боли. — Нет! Я не могу! Пусти! Пусти! Господи! Я жду ребенка!
В ту же секунду он оторвался от нее и тупо уставился ей в глаза.
— Ах ты б… — проговорил он, задыхаясь, — ах ты б… То-то я смотрю, ты стала как бочка… Что ж ты меня!.. Ах ты, б… — повторил он и встал. — А ну, давай, чеши отсюда, пока я…
Он отошел к столу, снова плеснул что-то в стакан и залпом выпил. Наташа не заставила себя ждать. Не глядя на него, она трясущимися руками поправила на себе юбку, надела на разорванный свитер плащ, схватила сумочку и бросилась к двери.
Выйдя из квартиры, она на минуту остановилась перевести дыхание и пытаясь сообразить, не нужно ли сейчас зайти к Людмиле Ивановне, чтобы все-таки вызвать милицию. Но, посмотрев на часы и увидев, что уже начало девятого, бросилась вниз по лестнице. Денис, который ждал ее, стоя у подъезда, с ужасом уставился на нее: на левой щеке красовалась ссадина, оставленная перстнем, который Виктор носил на среднем пальце.
— Что это у вас?
— Ничего. Пройдет… — Она достала носовой платок и приложила его к ранке. — Ничего, пошли скорей!..
Они выбежали на бульвар, где им почти сразу подвернулось такси.
— На Казанский вокзал! — сказала Наташа и откинулась на заднее сиденье.
По дороге надо было обдумать, что делать дальше. Брать с собой Дениса она не могла: подвергать мальчика риску она не имела права, а ехать одной было очень страшно. Что, если она не найдет этот дом? Ведь уже темно. Что, если с Сережей что-нибудь случилось? Что, если его там нет? Что она тогда будет делать?
— Денис, я поеду одна. Дискету я оставлю в камере хранения, а ты постараешься запомнить шифр. И будешь ждать нас с Сережей где-нибудь неподалеку. Если ты увидишь, что какие-то люди забирают из нашей ячейки дискету, а нас с Сережей поблизости нет — вызывай милицию. И все им расскажи. Сможешь?
— Смогу. Но лучше я поеду с вами. Как вы там одна?..
— Ничего. Спасибо тебе, но будет лучше, если ты останешься здесь. Договорились?
Наташа храбрилась, но душа ее замирала от страха — за Сережу и за жизнь ее второго, еще не родившегося ребенка. Она купила билет до Сосновки: электричка уходила через пять минут. Она бросилась к камере хранения, набрала в качестве шифра год рождения Дениса, чтобы он не забыл, положила дискету и побежала к платформам. Как только она вскочила в электричку, раздался голос машиниста: "Осторожно, двери закрываются!"
Сосновка
Она стала искать дорожку к дому, но, не найдя ее и ободрав в темноте ногу о какую-то проволоку, вернулась к платформе. И только сейчас заметила, что от шлагбаума прямо к дому ведет асфальтированная дорога.
Пройдя метров пятьдесят и обогнув дом, она увидела глухие ворота и два ярко освещенных окна на первом этаже. Она стала искать звонок, как вдруг раздался негромкий щелчок. Она вздрогнула и чуть не закричала от неожиданности. И сразу же, по донесшимся до нее голосам, поняла, что в доме открылась дверь. Ее ждали.
Через минуту она сидела на большом кожаном диване в гостиной, куда ее проводил молчаливый охранник.
— Ждите здесь, — сказал он и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Наташа не успела оглядеться, как дверь опять открылась, и на пороге показался красивый человек, одетый в черное.
— Что с вами? — спросил он, подойдя ближе. — У вас лицо в крови.
Она поднесла к щеке дрожащую ладонь и спросила:
— Где мой сын?
— Здесь. Принесли?
— Сперва я хочу убедиться, что он жив и здоров.
Она сама не понимала, откуда у нее вдруг взялись силы.
Человек в черном что-то крикнул на незнакомом ей языке. В ту же минуту открылась дверь, и в комнату вошел Сережа в сопровождении охранника, который крепко держал его за плечо. Увидев мать, мальчик вырвался и с криком "Мама!" бросился к ней. Наташа прижала его к себе.
— Ты здоров? С тобой все в порядке? — голос у нее дрожал, но она старалась не плакать в присутствии этих людей.
— Да, а ты? Что это у тебя? — спросил Сережа, увидев ссадину у нее на лице. — Это они?
— Нет. Я оцарапалась. Случайно.
— Ну, вы удовлетворены? — раздался насмешливый голос человека в черном. — Как видите, мы свое обещание сдержали. Теперь ваша очередь. Где дискета? — Он опять кивнул своему человеку, и тот, подойдя к ним, взял Сережу за локоть.
— Дискета спрятана в камере хранения на Казанском вокзале. Если вы отвезете нас туда, я покажу, где она находится.
— Вам не кажется, что вы зарываетесь? — спросил Абдюханов. — Я ведь могу и рассердиться.
— Можете. Но если вы хотите ее получить, вам придется сделать то, что я сказала. — Наташа сама не понимала, как ей удается говорить с ним в таком тоне.