Черное платье
Шрифт:
Войдя в квартиру, она через открытую дверь увидела Сережу, который спокойно спал на своей постели. Она подошла ближе, и ей показалось, что у него вздрагивают ресницы.
— Ты спишь? — спросила она тихо, и мальчик, открыв глаза, бросился к ней на шею.
— Мамочка, прости меня… Я больше никогда… Прости меня, прости.
Наташа прижала его к себе и поцеловала.
— Успокойся, все хорошо, успокойся, — повторяла она и вдруг расплакалась сама. Расплакалась от облегчения. Ее мальчик опять с ней. Они опять любят друг друга. Они больше никогда
Сережа, все еще плача, то прижимался к ней, то всматривался ей в глаза, а она гладила его волосы и повторяла:
— Все хорошо, все будет хорошо…
Она дала Сереже лекарство, которое оставил Аркадий Николаевич, и отправилась на кухню, чтобы прокипятить шприц и заодно приготовить что-нибудь поесть: она вдруг почувствовала, что ужасно голодна. Она разогрела вчерашний суп, достала тарелки и пошла к матери. Зинаида Федоровна спала. Наташа тихонько прикрыла за собой дверь, вернулась в кухню и налила суп Сереже и себе.
Однако есть ей пришлось в одиночестве, так как Сережа снова заснул. Впрочем, она и сама несколько переоценила свои возможности: есть она почти не могла. Проглотив пару ложек, она вдруг почувствовала, что хочет побыть одна, может быть, пройтись по улицам, может быть, даже зайти к Вере и рассказать о том, что произошло.
Наташа сделала Сереже укол, от которого тот даже не проснулся, она взяла плащ, вышла из дома и направилась в сторону Староконюшенного переулка.
На сей раз в подъезде дежурила сестра Людмилы Ивановны, которая ее хорошо знала. Она готова была пропустить Наташу, но та попросила разрешения позвонить, так как было уже около половины одиннадцатого, и она боялась беспокоить Веру без предварительного звонка.
Когда Наташа вышла из лифта, Вера уже ждала ее на площадке. Она попросила ее говорить тише, потому что спит отец, и провела в комнату, в которой Наташа уже была накануне. Вера показалась ей то ли усталой, то ли встревоженной. Она спросила:
— У вас все в порядке?
— Более или менее. А у вас?
Наташа помедлила.
— Не знаю даже, что сказать. Сегодня вечером убили Павловского.
— Что? — Вера вздрогнула и побледнела. — Откуда вы знаете?
Наташа помедлила.
— Дело в том…
— Ну? Говорите же!
— Я там была.
— Вы меня пугаете! Что значит — „была“?
— Нет, — усмехнулась Наташа, — я его не убивала. Я чуть не стала свидетелем.
— О Господи! — пробормотала Вера и в изнеможении опустилась на стул. — Как это случилось?
Наташа, все еще не решаясь, посмотрела Вере в глаза.
— Вера, я…
— Господи, да не тяните же!
— Я хотела убить его.
Вера дико посмотрела на нее.
— Я не шучу, — продолжала Наташа. — Я действительно пошла к нему, чтобы… Вы меня осуждаете?
Вера мрачно усмехнулась:
— Я бы сама убила его, если б могла!
— А я бы смогла. — Наташа упрямо сжала губы и с вызовом посмотрела на нее. — Я бы убила, но мне
— Как это произошло?
— Мы договорились о встрече по телефону. Он попросил прийти через час. Он еще был живой и здоровый… Когда я пришла, дверь была не заперта. Я вошла, а он… он лежал на полу, в прихожей… в луже крови.
Вера смотрела на нее расширившимися от ужаса глазами.
— Вас кто-нибудь видел?
— Нет. Не знаю.
— Наташа, вспомни. Там кто-нибудь был? На лестнице, в подъезде?
— Нет. Но на площадке есть еще одна квартира… Меня могли видеть в глазок.
— В котором часу это было?
— В начале девятого.
— Боже мой…
— Знаете, Вера, вы были правы…
— В чем? Только, знаешь, давай на „ты“. Не против?
— Конечно, нет! — воскликнула Наташа, внезапно почувствовав облегчение. — Как хорошо, что я к тебе пришла! Ведь мне больше некому об этом рассказать… Ты была права, говоря, что он… В общем, он действительно чудовище. Это он начал приучать Сережу к наркотикам.
— Откуда ты знаешь?
— Он сам рассказал мне об этом.
У Веры потемнели глаза.
— Значит, он получил то, что заслужил…
— Как ты думаешь, я должна позвонить в милицию?
— Зачем?!
— Чтобы сказать…
— Хочешь, чтобы тебя обвинили в убийстве?
— Но…
— Прошу тебя, не делай этого! Да и какой в этом смысл? Помочь ты им все равно не сможешь! Ведь ты никого не видела? — Вера пристально посмотрела ей в глаза.
— Да нет же!
— Вот видишь! Какой же смысл подставлять себя под удар? Тебе придется объяснить им, как ты там оказалась. И что ты скажешь? Надеюсь, ты не станешь откровенничать с ними, как со мной?
— Но ведь я могу быть свидетелем…
— Свидетелем чего?!
— Того, что это случилось между семью и восемью часами…
— Не будь наивной! Они прекрасно установят это сами.
— Ты думаешь?
— Уверена, — вздохнула Вера. — Лучше пойдем, я сварю тебе кофе. Или ты хочешь что-нибудь выпить?
— Не знаю… Уже, наверное, поздно?..
— Ничего, пойдем. Потом я провожу тебя домой. Только обещай, что никому ничего не скажешь.
— Как ты думаешь, кто это сделал?
Вера усмехнулась.
— Ну, судя по тому, что нам с тобой известны по крайней мере двое желающих, можно предположить, что их найдется еще немало…
— Думаешь, это сделала женщина?.. А мне кажется, его убил кто-то из своих. Кто-то, с кем он занимался наркобизнесом.
— Может, ты и права. Теперь понимаешь, что тебе нельзя в это лезть? Обещаешь?
— Обещаю. Какой странный сегодня день…
Когда Наташа вышла от Веры, была уже ночь. Наташа медленно шла по переулкам, вспоминая события сегодняшнего дня. „Вера права, — говорила она себе. — Ни в какую милицию мне идти нельзя. Я не могу рисковать собой, не имею права — на мне мама и Сережа. В конце концов, я ни в чем не виновата. Он сам выбрал себе судьбу“.