Черное колесо
Шрифт:
– Во всяком случае, я испытала самое неописуемое ощущение. Совершенно! А кто-нибудь ещё это слышал?
Я уже собирался заговорить, когда уловил взгляд Мактига. Тот покачал головой.
– Я тоже был в каюте и испытывал странное беспокойство, – Бурилов поторопился исправить промах леди Фитц. – Я слышал. А утром мы с леди Фитц-Ментон сравнили свои наблюдения. Я думал о старой Руси, и на сердце у меня была печаль. И тут послышались удары колокола, они отозвались в моём сердце, как голоса покойных возлюбленных… – Он драматично закрыл глаза, голос его задрожал. – Они
– Вшиво! – сказал Мактиг. – Или лучше – педикулезно.
Бурилов вспыхнул и сердито поглядел на Мактига. Леди Фитц сказала:
– Ну, что за грубости!
– Что ж, леди Фитц, пусть тогда скажет по-русски, – заметил Мактиг. – Я только попытался помочь.
Леди Фитц подняла свои тщательно подведённые брови, посмотрела сквозь лорнет на Мактига, словно на какое-то необычное животное, и удивлённо повторила:
– Ну, что за грубости!
Бурилов ледяным тоном сказал:
– Я имел в виду впечатления от звуков в высших сферах – поэтической сфере священных воспоминаний, мистер Мактиг. Поэтому я не могу использовать такие слова. – Он пожал плечами, выражая своё презрение.
– Не понимаю, почему, – невинно сказал Мактиг. – Прекрасные слова. И вы должны бы знать обо вшах, Бурилов. Вы не могли переправиться через русскую границу, не подружившись с ними. А вы, леди Фитц, конечно, знаете жизнь, и вы должны знать о том, что вши существуют. Да что бы мы делали в своих лисьих норах без них? – с энтузиазмом продолжал Мактиг. – Без этого развлечения мы бы умерли со скуки. Мы расстилали наши рубашки на полу и держали пари, чья вошь первой доползёт до цели. Вы ведь любите лошадей, Бурилов. Клянусь, состязания вшей вам бы больше понравились. Ну, раз уж педикулёз вам не по вкусу, как насчёт платяной вши?
Бурилов что-то презрительно сказал по-русски. Мактиг вежливо выслушал и кивнул:
– Совершенно верно! Совершенно с вами согласен. Изучение вшей – увлекательное занятие. Это целый мир. Есть растительные вши и рыбные вши. И у слонов, и у китов есть свои разновидности. Даже у вшей есть свои вши, как писал Поуп о мухах. Я имею в виду не Папу Римского, Бурилов, а Поупа, английского поэта, но этого вы не знаете. Я перефразирую Поупа: у больших вшей есть свои маленькие вши, которые кусают им спину, а у этих маленьких вшей есть ещё меньшие, и так до бесконечности. Есть и люди-вши, этакие паразиты…
– Майк, хватит, – послышался от двери голос Пен.
Мактиг послушно сказал:
– Хорошо. Я только старался побольше рассказать.
Лицо Бурилова исказила ярость, губы его побелели, он стал похож на большого кота, изготовившегося к прыжку. Леди Фитц коснулась его руки и что-то прошептала по-русски. Он расслабился, лениво улыбнулся Мактигу и промурлыкал:
– Очень поучительно. Я многое узнал. И не забуду.
Мактиг зевнул.
– Как только начнёте забывать, сообщите мне.
Пен медленно подошла к столу и села. Чедвик спросил:
– Как голова, Пен?
– Гораздо лучше. Спасибо, Чед.
Леди
– Дорогая, я так рада. Вы не возражаете, если мы с Алексеем поднимемся на палубу? Мне нужен чистый воздух нашего небесного отца.
И она взглянула на Мактига. Пен с отсутствующим видом ответила:
– Конечно, леди Фитц.
Бенсон поднял голову, встряхнулся, словно после сна, и я поняла, что он не обращал ни малейшего внимания на Мактига и всех остальных, наверное, даже не слышал их.
– Леди Фитц, Джонсон собирается взять гичку и поискать на берегу место для высадки, – сказал он. – Может, вы с Буриловым хотите присоединиться к нему? Преподобный, как насчёт вас и Флоры? Пен поедет..
– Пен не поедет, – заявила Пенелопа, отхлёбывая кофе и опустив глаза. – Она не хочет.
– А вы сами, мистер Бенсон? – спросила леди Фитц.
Я был слегка удивлён, когда Бенсон ответил, что у него дела с Чедвиком и Мактигом. В таком случае, сказала леди Фитц, прерывая его, она будет рада поехать; доктор Сватлов, кажется, тоже. Флоре, похоже, это понравилось меньше. Бенсон встал и сказал, что проследит за их благополучным отплытием. Пен ждала, пока они все не отошли, потом посмотрела на Мактига.
– Майк, что это вы так набросились на Бурилова?
– Набросился на Бурилова? Вовсе нет, я всего лишь говорил о вшах. Если он принял это на свой счёт, не моя в том вина.
– Бросьте, Майк. Зачем вы это сделали?
– Ну, что ж, – сказал Мактиг, – назовём это экспериментом.
– С какой целью? – неумолимо продолжала Пен.
– Испытание колючек, – рассмеялся Чедвик. – Прекрасная работа, Майк. Но у вас теперь ещё один враг.
– Ещё? – протянул Мактиг. Смуглая кожа Чедвика медленно покраснела. Я ощутил неожиданное напряжение. Нарушила его Пен. Она с грохотом бросила чашку и блюдце на пол. Вскочила на ноги. Вся голубизна её глаз исчезла, зрачки расширились.
– Чёрт бы побрал это место и этот корабль! Я их ненавижу. И скоро буду ненавидеть всех, как вы ненавидите друг друга. Это относится и к вам, Майк!
Она повернулась и вышла. Мактиг без всякого выражения посмотрел ей вслед. Потом, не обращая внимания на Чедвика, сказал мне:
– Идёмте наверх, Росс.
Мы поднялись на палубу. Я спросил:
– Что с вами, Майк? Без всякого повода вы так настроили против себя Бурилова, что он готов натереть зубы ядом и укусить вас. Вы взъерошили перья леди Фитц и на дюйм всадили иголку в Чедвика. Зачем?
К моему удивлению, он ответил:
– Меня не интересовали Бурилов и леди Фитц. Мне всё равно, что будет с ними! Я целился в Большого Джима. Пен поняла это и потому вела себя так агрессивно.
– Мне кажется, он не слышал ни слова…
– Вот это-то меня и беспокоит, – сказал Мактиг. Он взглянул на петлю отмели. – Хотелось бы мне поглядеть, что там. Не желаете взять лодку и взглянуть?
– Я с вами, – услышал я голос Пен. Она незаметно подошла к нам, и я увидел, что она овладела собой. Она улыбнулась Мактигу и протянула руку. – Простите, Майк. Я была немного расстроена. Прошлой ночью почти не спала.