Черное чудо
Шрифт:
— Это все?
— Все, что тебе еще? Ты про мое лекарство не забудь!
— Ой, да помню я. Ну-ка, сними шапку, посмотрю сколько лекарства тебе надо.
Бедный швейцар поверил ей и снял головной убор. Уборщица, заливаясь смехом, положила свою мокрую тряпку на голову швейцара и, быстро отбежав в сторону, крикнула:
— Вот и будет твое лекарство!
Швейцар скомкал в руке тряпку и бросил ей вслед.
СЛОВО ЗА РОБОТОМ
Слова швейцара не лишены были смысла. В большом зале Дворца действительно собрались
В светлом круглом зале не было ничего отвлекающего внимание. Гладкие голубые стены, окна и двери без украшений. Вот и все. Весь внутренний вид способствовал сосредоточенности.
Посредине зала стоял электронно-вычислительный робот. Он был прямоугольной формы. Перед ним за круглым столом сидели ученые и изредка обменивались короткими репликами. Вдруг в зале раздался четкий сухой голос: «Внимание, говорит центральный электронно-вычислительный робот. Привет ученым мира, сотрудничающим в области освоения космоса. Слушайте результат расчетов по проблеме черных спутников.
Вращающиеся вокруг Земли на разных орбитах черные спутники представляют собой серьезную опасность для космических кораблей. Математические расчеты показали нестабильность орбит всех тринадцати объектов. Таким образом, с каким-нибудь из пятисот космических кораблей, которые должны стартовать с Земли, непременно произойдет столкновение. Вывод: все тринадцать спутников требуется посадить на Землю. Место посадки — Арктика. Нахождение их обеспечат чувствительные к теплу приборы. Для выполнения этой задачи необходимо шесть космических кораблей с человеком на борту. Целесообразно запустить три из них с Азиатского и три с Американского континентов. Расчеты для каждого конкретного корабля даю в письменном виде».
Робот замолчал. Затем послышался частый стук и из щели дешифратора в машине поползла узкая лента, похожая на телеграфную, с отпечатанным текстом. Ученые стали знакомиться с данными, не произнося ни звука.
Просмотренные ленты, которые передавались из рук в руки, были собраны и сложены специалистом, обслуживающим машину. Затем контейнер с лентами он вставил внутрь робота.
«Произведенные вычисления с вашей стороны замечаний не вызвали,—заговорил робот.—Запуск космических кораблей с Азиатского и Американского континентов будет произведен согласно расчетам, с которыми вы ознакомились. Спасибо за внимание».
ТРИНАДЦАТЬ — НЕСЧАСТЛИВОЕ ЧИСЛО
Время проведения операции по приземлению тринадцати черных спутников в район Арктики совпало с летним периодом.
А в Антарктиде был разгар зимы.
...Здесь, в Антарктиде, царят лютые холода, возвышаются ледяные горы, воздвигнутые морозом и ветром. Чем ближе к экватору, тем они становятся ниже, пока не соединяются с голубой водой океана. Начинается зеленая полоса тропиков, севернее ее — покрытые желтой соломой равнины саванн, переходящих в умеренный пояс. За ним тайга и тундра. И снова морозы, льды, снега. Это Арктика.
Арктика и Антарктида! Между ними течет жизнь: есть и день, и ночь, и цветы, и колючки, и веселье,
Примерно в тысяче километров от Земли, выполняя поручение международного комитета, летел советский космический корабль с заданием опустить на Землю четыре спутника.
Командир корабля выглядел неуклюжим в своем скафандре. Однако это не мешало ему ловко управлять кораблем. Спустя определенное время, электронно-вычислительная машина, находящаяся на борту корабля, объявила перерыв для командира и переключила все управляющие системы на второго пилота.
Командир посмотрел в иллюминатор. Мириады звезд сверкали в темноте. Казалось, все они внимательно смотрят на корабль и манят к себе. За бортом было примерно минус 200 градусов.
В правом иллюминаторе показалась Земля. Вдалеке, в темном пространстве, она представлялась чуть больше кибитки. Ее голубое сияние было так удивительно красиво! Командир немного посидел призадумавшись и нажал кнопку связи, вызывая американский космический корабль. В двух метрах от командира на траке замелькало множество белых искорок, затем появилось изображение американского космонавта в скафандре. Он задал вопрос:
— Все ли благополучно, коллега?
— Здравствуй, друг. Извини за беспокойство, но тут такая красота, что мне захотелось, чтобы и ты увидел ее.
— Ты о Земле? Я не раз видел ее из космоса. Или еще что-то?
— Нет, но хоть ты и видел ее раньше, прошу посмотреть сейчас.
Голова американского космонавта на экране отклонилась немного в сторону. Паузу нарушил вопросом советский космонавт.
— Красиво?
— Да, я с тобой согласен, коллега. Наша Земля прекрасная планета. Каждый раз, глядя на нее, замечаешь новые оттенки ее красоты. В мою кабину свет Земли попадает только через один иллюминатор. Каждый мой полет в космос наводит на философские размышления, которые я раньше не считал убедительными. Поверь, — прошептал грустно американец.
— Говори яснее, я не понял.
— Хорошо. Если с третьей космической скоростью с нашей орбиты полетим в космос, то мы окажемся от Земли еще дальше. Она покажется нам с бильярдный шар. Мы не сможем различить невооруженным глазом океаны и материки, все сольется в одно световое пятно. И я подумал, что наша Земля мала, чтобы ее делить. И на ней нет места для ссор и обид, Земля — колыбель человечества. Человечество, как несмышленый ребенок, не берегло свою колыбель. Теперь оно это поняло, а значит, люди должны любить свою Землю — свою колыбель и разумно исправлять свои прежние ошибки.
— Прости, откуда родом твои дед и отец? — многозначительно улыбнулся советский космонавт.
— Они выходцы из Греции. Какое это имеет значение?
— Имеет. От твоих слов веет мудростью Аристотеля. Может быть, ты его потомок? Ты даже космос превратил в кафедру философии.
— Дело не в этом. Я говорю о том, что думаю, что вижу. Для таких выводов не надо большого ума. Если бы президентам разных стран земного шара показать
Землю из космоса, то, вернувшись на нее, они бы подписали Всемирный договор о мире и уничтожении всего оружия.