Черневог

Черри Кэролайн Дженис

— Так может быть, она обрела мозги? Может, это тоже было предусмотрено в твоем желании?

— Этого просто нельзя сделать. И вообще, события не могут опережать друг друга.

Петр взглянул на него, вопросительно подняв одну бровь.

— Ну ладно. В конце концов, я рад. Вот так и должен быть устроен мир.

— По правде сказать, я не знаю. Петр, мне не нравится все это. И я говорю тебе, что я не верю, будто эта лошадь попала сюда именно по моему желанию.

— Может быть, это было желание Ивешки.

— Ивешка не хотела даже Волка!

— Что

и означает, что только ты мог сделать это. Черт возьми, я не думаю, чтобы это мог сделать Кави Черневог. — Петр связал поводья и забросил их на спину Волка, все еще покачивая головой. — Нам все равно пора отправляться в путь, иначе мы не сдвинемся с места этим утром. Откуда бы она ни пришла, почему бы она ни оказалась здесь, в итоге мы ничего не можем поделать с этим. Пожелай только, чтобы мы не оказались в дураках.

— Этому не поможет ни одно желанье, — пробормотал Саша. — Малыш? Господи, да где же он?

— Вон там, — сказал Петр, показывая рукой поверх головы. Саша взглянул через плечо, приготовившийся к очередному бедствию, и в тот же миг увидел Малыша, который со всеми удобствами развалился на спине Хозяюшки: черный пушистый шар, которого весь мир воспринимал не иначе, как щурящуюся от удовольствия кошку из конюшни.

Это заставило его укрепиться в мысли, что эта лошадь была самой настоящей Хозяюшкой, а не чем-то еще.

Кобыла Андрея Андреевича благопристойно сбежала лишь с одним недоуздком, и поэтому им понадобился дополнительный кусок веревки, чтобы сделать для нее поводья, если только, а у Петра были на этот счет большие сомненья, учитывая сашины таланты, они вообще были нужны ей.

— Возить репу было гораздо безопасней, — пробормотал Петр ей прямо в ухо, пока завязывал узел на кольце. — Но наш парень в полном порядке. Ты только делай, что он скажет тебе. Он еще не совсем свихнулся, во всяком случае пока с ним было все в порядке.

Он не имел понятия, отчего последние два дня пребывал в приподнятом настроении, как будто вся эта история с побегом Ивешки так крепко ударила его и оставила в ошеломленном состоянии, подобно тому случаю, когда он упал с крыши «Оленихи». Однако вполне естественно, что со временем, даже после такого сильного падения, человек выпрямляется и постепенно приходит в себя.

Он становился более разумным, в то время как Саша порой терял уверенность и рассудок, что в точности соответствовало всем бедам, сваливающимся на колдунов, включая и его, и Ивешку.

Черт возьми, но ведь он все-таки был нужен ей, без всякого сомненья, особенно теперь, после этой очередной безумной выходки она нуждалась в них обоих. И поэтому они должны догнать ее…

Он легко вскочил на спину Волка, а Малыш тем временем освободил место для Саши, который попытался столь же лихо забраться на Хозяюшку, но… потерпел неудачу. Его нога соскользнула с лошади, а Малыш наблюдал этот момент, сидя на земле.

— Да, получается не так удачно, как ты обычно привык это делать, — заметил Петр, чуть наклонившись вперед, приготовившись наблюдать очередную попытку. Лошадь вздрогнула,

но продолжала терпеливо стоять. — Попытайся чуть выше. И почему бы тебе не воспользоваться своим желанием?

Саша мрачно взглянул на него и все-таки вскочил на лошадь, хотя получилось это не так красиво и легко, как у Петра: он почти лег собственным животом на спину лошади, когда та уже сделала первый шаг. Ему каким-то чудом удалось не свалить багаж.

Петр чуть посмеялся над этим, как будто в мире уже ясно вырисовывалась надежда и как будто он имел право на этот смех, не заручившись одобрением Ивешки.

Господи, да он и не хотел чувствовать себя так, как чувствовал сейчас, черт побери! Он хотел чтобы Ивешка была счастлива: он должен приложить для этого все силы… что порой заключалось даже в таких простых вещах, как отказ от своих дурных привычек, которых она не переносила, с чем он сам не был полностью согласен, и которые постепенно отмирали в нем, унося вместе с собой всякий раз частицу его «я».

Вот черт, подумал он, чувствуя, как впадает в панику. Нет, это не так, нет, нет. Я никогда в жизни не был более счастлив, чем сейчас…

Разумеется, я неразумно растратил свою молодость. Конечно, и Дмитрий и все остальные, не говоря уже о всем городе, только и ждали того момента, когда я окажусь с петлей на шее… Разве могла считаться счастливой такая жизнь?

— Петр? Что случилось?

Его руки закоченели. Волк шел под ним, куда глаза глядят, не заботясь о направлении. Он взглянул на Сашу с внезапным острым ощущением страха, будто подозревая, что тот мог подслушать его мысли. Но Саша лишь с недоумением глядел на него.

— Петр?

— Со мной все хорошо, — сказал он, осознавая, что этой отговорки совсем недостаточно. Он взял в руки поводья. — Все хорошо, я прекрасно себя чувствую.

Вверх и вниз, оставляя за собой очередной поросший молодыми деревьями холм, вслед за оживленно трусившим впереди Малышом, кобыла извозчика степенно шла рядом с Волком. Ее уши настороженно торчали, ноздри постоянно шевелились, а глаза беспокойно оглядывали местность. Казалось что она все еще пытается отыскать знакомую улицу или сообразить, какие опасности могут подстерегать здесь лошадей.

Но она очень уверенно держалась при подъемах, крепкие ноги придавали ей решительности в движениях, особенно когда она затаптывала незначительные преграды, попадавшиеся на пути, которые Волк, к примеру, старался переступать более изящно.

Когда именно и почему она сбежала из города и как могли они оказаться именно в том месте, куда эта самая кобыла примчалась еще до того, как они осознали необходимость ее появления?… Рассуждения, подобные этим, любой здравомыслящий человек наверняка препоручил бы заботам колдунов. Хотя, если некоторые сашины желанья вели себя подобным образом, как в случае с этой лошадью, продолжал раздумывать Петр, то вполне возможно, что у него могли быть и другие, точно также задержавшиеся в пути, и его самочувствие может быть объяснено как раз их действием…