Черневог
Шрифт:
Действительно, то, что он пожелал, осуществить будет очень трудно, но ему показалось, что это может как-то помочь Саше.
— Я пожелаю, чтобы она по-прежнему любила меня.
— Но разве это честно?
— Если речь идет о ее защите, то вполне!
Саша промолчал. Петр еще подумал над этим и над тем, что его беспокоило, особенно над той проклятой независимостью, которая так нравилась Ивешке, и в конце концов сказал, полагая, что утром ему будет гораздо труднее сказать это:
— Тогда пожелай, чтобы я был кем-то таким, на кого она могла бы во
— Вот это почти верно, — сказал Саша.
— Постарайся как-нибудь пожелать этого. И пока ты будешь заниматься этим, то пожелай нам перехитрить наших врагов.
— Я не уверен, что это удастся. Это желание требует уточнения.
— Тогда… — Петр вновь подумал о высоких окнах в Воджводе, о балконах, о задвижках и о ставнях. — Пожелай нам… — Он вспомнил о детстве, когда начал свой путь наверх из трактирных подвалов, стараясь заручиться дружбой молодых господ, но всегда обманывался на их счет… — не забывать о самых дорогих минутах прошлого.
— Это хорошо, — сказал Саша. — А что еще? Что ты думаешь по поводу Черневога?
Тут Петр медленно покачал головой.
— Не знаю. — Он обнаружил, что так же, как и Саша, не может ничего сказать на этот счет. Но ему не хотелось так просто уступать: — Пожелай, чтобы его укусила змея, или медведь задрал его.
— Проснувшегося или спящего? Прямо сейчас, или позже? Тебе не следует усложнять свои желания. Ведь, например, по соседству может не оказаться ни одного медведя.
— Хорошо, тогда отыщи его! Господи, разве ты не можешь все предвидеть заранее? Какой прок от этого проклятого банника, если и он не помогает тебе в этом? Ладно, давай спать. Мы можем сойти с ума, если будем разговаривать об этом всю ночь напролет.
— Ууламетс всегда предупреждал, что не следует увлекаться злыми желаниями.
— Возможно, но сам он редко останавливался перед этим. Разве не так?
— Не останавливался, — заметил Саша, а затем продолжил со вздохом: — Но все-таки медведь сам по себе не так уж плох.
12
Слабый стук копыт приближался все быстрее и быстрее, вызывая у него зловещее чувство преследования…
Саша оглянулся через плечо. Глаза ослепила тьма, Малыш зашипел…
Белая грива хлестала его по лицу, а сзади с треском ломались и падали ветки. Он мчался верхом, сам не понимая куда, а сзади, вцепившись в его спину, находился второй наездник… Лошадь уносила на себе двоих…
Волк поднял необычный шум, и Саша проснулся вместе с началом туманного утра, а над ним склонилась лошадь светлого оттенка, как раз такая, как он видел во сне.
Белая, в коричневых яблоках лошадь на самом деле смотрела на него, делая очень знакомые ему движения ноздрями.
Он подскочил, заставляя ее с некоторой обидой отскочить назад, а затем окликнул, все еще покачиваясь на ногах:
— Хозяюшка?
Ее уши тотчас встрепенулись, уверенно реагируя на его голос. Но они тут упали, как только начал подниматься со своего места Петр.
— Боже мой, приятель, где ты
— На этот раз у меня не было подобных намерений. Честно признаюсь тебе: ни единого…
— Так неужели это лошадь того самого извозчика?
— Да, это Хозяюшка.
— Ну и ладно. Господи, да только не отправляй ее назад! Иди сюда, Хозяюшка. Иди, девочка, сюда, наш Волк очень порядочный парень, и я отвечаю за его поведение.
Но лошадь испуганно отскочила назад от всех приманок, на которые пускался Петр. Даже Малыш не привлек ее внимания. Но Саша сплутовал, опасаясь, что она может сбежать в лес, и пожелал, чтобы она успокоилась, а затем негромко свистнул. Он стоял вытянув руки, пока она не сделала первый осторожный шаг, а за ним и второй, и далее пока ее мягкий нос не коснулся его пальцев.
Старые друзья вызывают в памяти старые воспоминания… Как хорошо было вновь увидеть ее среди этой наполненной сплошными бедами жизни, как это здорово — обхватить руками ее шею.
— Бедняжка, извини меня. Но я не собирался забирать тебя сюда, в это ужасное место.
Она же рассеянно бодала его головой, слегка поскрипывала зубами, поглядывала вверх, бросая при этом настороженный изучающий взгляд на Петра, на Волка и на Малыша. И без сомнения, она не раз задавала себе вопрос, что это за странное сборище было перед ней и что вообще может делать честная рабочая лошадь в такой компании.
Но происходящее стало казаться чересчур неправдоподобным, а само присутствие Хозяюшки, как бы он ни любил ее, представляло определенную угрозу. Ведь он только во сне видел белую лошадь, но никогда не думал, что это могла быть белогривая Хозяюшка.
— Я хотел вернуть ее сюда в ту самую ночь, когда появился Волк, — сказал он, все еще ослепленный свершившимся, придерживая лошадь за узду, в то время как Петр был занят упаковкой вещей. — Я знаю, что сделал это, но мне постоянно казалось, что я во-время остановил это желание. Именно поэтому я и сделал паузу во время письма, в тот самый момент, когда упала полка. Ведь в тот момент я пожелал и кое-что еще, Господи!… о своем дяде…
— Черный бог забрал твоего дядю Федора. И я сомневаюсь, что эта лошадь имеет хоть какое-то отношение к той злополучной полке.
— Да, конечно не имеет. Но ведь ты не должен забывать, что она прискакала сюда прямо из города… она прискакала прямо туда, куда мы только еще собирались отправиться сегодняшним утром…
— Ну, хорошо, черт побери. Но ведь все же есть какая-то польза от ее появления здесь именно сегодня, да или нет? Твое желание просто-напросто позаботилось о нас, приятель, ему пришлось прорываться буквально через половодье желаний, чтобы завершиться здесь…
— Так в этом-то все и дело. Эта лошадь добиралась сюда не тем путем, по которому шли мы. У нее просто не хватило бы для этого времени. Тот единственный путь, которым она могла попасть сюда прямо из Воджвода, как я и пожелал в свое время, это был путь без дорог и даже без тропинок, а точнее вовсе даже и не путь.