Чернее некуда
Шрифт:
Трудно сказать, деревянным голосом сообщил Чабб. Слишком много людей металось туда-сюда. Аллейн сказал, что они выглядели… не правда ли?
— Да, вроде черных теней на ярком экране, — согласился Чабб.
— А охранник, тот что с копьем? Он ведь был слева от вас. И довольно близко. Верно?
— Только вначале, сэр. До того, как в шатре погас свет.
— А потом?
Чабб некоторое время помолчал:
— Точно сказать не могу, сэр. Мне, вроде как, было не до того.
— Что это значит?
Чабба вдруг
— Он меня скрутил, — сказал он. — Наскочил на меня. На меня!Со спины. На меня!
— Наскочил? Вы хотите сказать, копьеносец?
— Да нет. Другой черный ублюдок.
— Лакей?
— Ага. Как набросится. Со спины. На меня!
— И как же он вас скрутил? Полунельсоном?
— Шею локтем зажал! Я и пикнуть не мог. Да еще в спину давил коленом.
— Почему вы решили, что это был черный лакей?
— Ну, это я сразу понял. Мгновенно.
— Да, но как?
— Во-первых, рука была голая. И запах: вроде постного масла. Я сразу понял.
— И сколько времени он вас продержал?
— Довольно долго, — сказал Чабб, потирая пальцами шею. — Его дружку хватило времени, чтобы поорудовать пикой.
— Он продержал вас, пока не зажегся свет?
— Нет, сэр. Только пока дело не было сделано. Так что я ничего и не видел. Удара пикой, то есть. Он меня чуть не пополам согнул. Меня! — Чабб повторял это с нарастающей злобой. — Но я слышал. Звук. Тут уж не ошибешься. И как тело упало.
Сержант кашлянул.
— Это чрезвычайно важно, Чабб, — сказал Аллейн. — Я уверен, вы сами это понимаете, верно? Вы говорите, что нгомбванский лакей набросился на вас, скрутил и держал, пока охранник не ударил копьем посла?
— Сэр.
— Отлично. А почему, как вы думаете? Я хочу сказать, почему он скрутил именно вас?
— Я же совсем рядом стоял, сэр, разве нет? Мог помешать им или быстро что-нибудь сделать, правильно?
— А скажите, там был такой небольшой стул с твердым сиденьем, его опрокинули, когда напали на вас?
— Может быть, — помолчав, ответил Чабб.
— Сколько вам лет, Чабб?
— Мне, сэр? Пятьдесят два, сэр.
— Чем вы занимались во время Второй мировой?
— Служил в командос, сэр.
— А! — негромко откликнулся Аллейн. — Понимаю.
— В те дни он бы со мной не справился, сэр.
— Не сомневаюсь. И еще одно. После выстрела и перед нападеньем на вас — вы не видели, как посол вскочил на ноги? Не видели его силуэта на фоне экрана?
— Сэр.
— Вы узнали его?
Чабб молчал.
— Так как же — узнали?
— Не могу сказать, сэр. Узнал, но не совсем.
— Как это «не совсем»?
— Все ведь произошло так быстро, правда? Я… я, кажется, решил, что это другой. Президент.
— Почему?
— Ну…
— То есть вы хотите сказать, Чабб, что посла убили, ошибкой приняв его за Президента?
— Сказать я этого не могу, сэр, откуда мне знать? Наверняка, то есть. Но вообще-то, дело возможное. Очень может быть, что и так.
— А вы не видели, на копьеносца никто не набрасывался?
— На этого?Да кому он нужен? Это на меня навалились, разве нет? А этот: ему еще дело надо было сделать.
— Он утверждает, что получил рубящий удар по шее и что человек, нанесший удар, вырвал у него копье. Говорит, что не разглядел этого человека. Возможно, вы помните, что когда зажегся свет и все увидели тело, копьеносец, скорчившись, сидел на земле в тыльной части шатра.
Пока Аллейн говорил, оживление, охватившее Чабба, спало. Теперь он, как и в начале разговора, смотрел прямо перед собой с таким деревянным выражением, что даже кровь, отхлынувшая от лица Чабба и вскоре вернувшаяся, покрыв его неровными темными пятнами, казалось, не имела никакого отношения к обуревавшим его чувствам.
Он открыл рот лишь для того, чтобы повторить свое начальное утверждение.
— Насчет это я не знаю. Ничего такого не заметил.
— Вот как? Но вы же находились рядом с копьеносцем. Стояли около него. Я, помнится, видел вас там.
— Я был немного не в себе. Оттого, что они со мной сделали.
— Да, похоже на то. А лакей, который, как вы говорите, напал на вас, был еще там, когда зажегся свет?
— Лакей? Да нет, лакей удрал.
— И вы его больше не видели?
Чабб сказал, что не видел, добавив, что так и так не может отличить одного черномазого ублюдка от другого. Привычные манеры слуги, как и тщательное построение фраз, исчезли почти бесследно. В голосе его звучала злоба. Аллейн спросил, почему он сразу не сообщил полиции о нападении на него. Вопрос явно огорчил и обидел Чабба. Как бы это он сообщил, когда полицейские начали сортировать их, делить на группы и велели всем помалкивать и не путаться под ногами, а вопросы и заявления это, мол, после?
Лоб Чабба покрылся потом, он сцепил руки за спиной. Ноги уже не те, пожаловался он. Аллейн сказал, что сержант отпечатает его показания, а его попросят прочитать их и подписать, если там все будет правильно.
— А пока, — прибавил он, — отправляйтесь домой, к мистеру Уипплстоуну.
Чабб снова одеревенел и встревоженно сказал:
— Прошу прощения, сэр, я не знал, что вы…
— Я близко знаком с мистером Уипплстоуном. Он мне про вас рассказывал.
— Да, сэр. Так это, выходит, все, сэр?