Чернее некуда
Шрифт:
И тут он с изумлением увидел, как миссис Пирелли сделала еще один жест, куда более древний. Она перекрестилась. И положила ладонь на руку мистера Уипплстоуна.
— Нет-нет-нет, — сказала она. — Не отдавать обратно. Нет. Cavito, cavito.
— Кошка?
— Нет, синьор, — сказал мистер Пирелли. — Жена говорит «плохие». Они плохие, жестокие люди. Не возвращайте им вашу кошечку.
— Нет, — конфузясь, сказал мистер Уипплстоун. — Ни за что не верну. Благодарю вас. Я этого не сделаю.
И больше он никогда не водил Люси
Миссис Чабб Люси признала в качестве подательницы пищи и в соответствии с этим выполняла обязательный ритуал, состоявший в том, что Люси терлась головой о ее лодыжки. Мистера Чабба она попросту не замечала.
Изрядную часть времени она проводила в садике на заднем дворе, исполняя безумные балетные па в погоне за воображаемыми бабочками.
Как-то утром, в половине десятого — спустя неделю после обеда у Аллейнов — мистер Уипплстоун сидел у себя в гостиной, решая напечатанный в «Таймсе» кроссворд. Чабб отправился за покупками, а миссис Чабб, закончив домашние дела, «обихаживала» мистера Шеридана в его подвальной квартире. Мистера Шеридана, который, сколько сумел выяснить мистер Уипплстоун, чем-то там занимался в Сити, будними утрами дома никогда не бывало. Миссис Чабб должна была вернуться в одиннадцать, чтобы заняться вторым завтраком мистера Уипплстоуна. Заключенное ими соглашение работало лучше некуда.
Мистер Уипплстоун застрял на особо мудреном слове, и тут внимание его привлек странный шум, своего рода приглушенная жалоба Люси, словно бы мяукавшей с набитым ртом. Она вошла в комнату пятясь, опустив голову, приблизилась и уронила к его ногам что-то тяжелое. После чего села и уставилась на хозяина, склонив голову набок и вопросительно подрагивая, каковую ее манеру мистер Уипплстоун находил особенно милой.
— Ну, и что же ты мне притащила? — спросил он.
Он наклонился и поднял принесенный кошкой подарок. Это была керамическая штучка размером с медальон, однако тяжелая, и надо думать, заставившая потрудиться ее бедные маленькие челюсти. Глиняная, кусающая свой хвост рыбка, с одной стороны покрытая белой краской. В спине у рыбки была просверлена дырка.
— Где ты ее взяла? — строго спросил мистер Уипплстоун.
Люси приподняла лапку и улеглась, лукаво поглядывая на него, затем вдруг вскочила и выбежала из комнаты.
— Удивительное существо, — пробормотал мистер Уипплстоун. — У Чаббов она ее, что ли, стащила?
И как только миссис Чабб вернулась, он позвал ее и показал ей рыбку.
— Это не ваша, миссис Чабб? — спросил он.
У миссис Чабб имелся особый прием — не отвечать на вопрос сразу — к нему-то она теперь и прибегнула. Мистер Уипплстоун протянул ей рыбку, но она ее не взяла.
— Кошка откуда-то принесла, — объяснил мистер Уипплстоун, который всякий раз, как ему случалось упоминать Люси Локетт при Чаббах, почему-то принимал безразличный тон. — Не знаете, откуда это?
— Я думаю… наверное… я думаю, это мистера Шеридана, сэр, — наконец сказала миссис Чабб. — Вроде как одно из его украшений. Кошка небось залезает к нему в заднее окно, сэр, когда его открывают, чтобы проветрить. Как я
— Залезает? О Господи! Безобразие какое! Вы не могли бы вернуть эту штуку на место, миссис Чабб? Неудобно получится, если он ее хватится.
Миссис Чабб неуверенно взялась за вещицу двумя пальцами. Взглянув на нее, мистер Уипплстоун с удивлением обнаружил, что ее круглые щеки мертвенно побледнели. Он хотел спросить, хорошо ли она себя чувствует, но тут краска стала возвращаться, хоть и неровными пятнами.
— Все в порядке, миссис Чабб? — спросил он.
Казалось, она вот-вот ответит. Губы ее дрогнули, она провела по ним пальцами и в конце концов сказала:
— Я не хотела спрашивать, сэр, но надеюсь, вы нами довольны, мной и Чаббом?
— Конечно, — тепло сказал он. — В доме все идет как по маслу.
— Спасибо, сэр, — сказала миссис Чабб и вышла.
«Она хотела сказать что-то другое», — подумал мистер Уипплстоун.
Он слушал, как миссис Чабб поднимается наверх, и думал: «Хорошо бы она вернула эту дурацкую штуку на место». Через минуту она спустилась. Подойдя к окну гостиной, мистер Уипплстоун увидел, как она спустилась по ступенькам и скрылась в квартире мистера Шеридана. Через секунду дверь хлопнула, и миссис Чабб вышла наружу.
Белая глиняная рыбка. Что-то вроде медальона. Нет, право же, ему не следует обзаводиться привычкой внушать себе, будто все, что с ним происходит, уже случалось когда-то, будто он что-то такое слышал прежде о всякой вещи, какая попадается ему на глаза, а то и видел ее. Для таких ощущений наверняка существует научное объяснение. То ли одно полушарие мозга срабатывает на миллиардную долю секунды быстрее другого, то ли это как-то связано со «спиралью времени». Мистер Уипплстоун толком не помнил. Хотя с другой стороны, в случае с Санскритами все объяснилось самым обыденным образом: он действительно видел в прошлом их фамилию написанной на фронтоне здания. Просто забыл.
В этот миг Люси произвела один из своих взволнованных сценических выходов. Она влетела в комнату так, словно сам черт наступал ей на пятки, резко остановилась, прижав уши, и уставилась на мистера Уипплстоуна, как будто впервые его увидела: «О Боже! Ты!».
— Поди-ка сюда, — резко сказал он.
Люси сделала вид, что не слышит, рассеянно приблизилась, а затем вдруг вспрыгнула ему на колени и принялась потягиваться, укладываясь.
— Никогда больше, — сказал он, наблюдая за ее стараниями, — не забирайся в чужие квартиры и не воруй глиняных рыбок.
Чем дело пока и кончилось.
Кончилось-то кончилось, да только через пять дней, очень теплым вечером, она опять стянула медальон и приволокла его к хозяйским ногам.
Мистер Уипплстоун затруднился бы сказать, рассердило его это повторное преступление или позабавило. Он прочитал кошке нотацию, но она, похоже, не слушала, думая о чем-то своем. Он пребывал в нерешительности, не зная, как поступить — может быть, снова попросить миссис Чабб, чтобы утром она вернула вещицу на место? Нет, сказал он себе, так не годится.