Черная роза
Шрифт:
Де Немюр подошел к королеве и поцеловал, как и вчера на приеме, лишь край ее белого платья. Однако сегодня Бланш явно ему обрадовалась, что даже поразило Доминик, знавшую о его преступлении против королевы.
— Наш дорогой кузен! Как мы вам рады! Надеюсь, вам лучше после вчерашней ночи?.. Пусть вам дадут кресло. Сядьте здесь, поближе к нам… Вам, наверное, еще тяжело стоять.
Де Немюр едва заметно усмехнулся и сел рядом с Бланш. Его серые глаза обежали собравшихся в комнате, на секунду задержавшись на Доминик и Рауле.
Дом повернулась к Розамонде и начала отвечать
Королева между тем, понизив голос и перейдя на испанский, говорила де Немюру:
— Надеюсь, кузен, вы не обиделись на нас за эту выдумку на счет вашего сомнамбулизма?
— Что вы, мадам. Наоборот — это весьма забавно. Сегодня мне двадцать человек задали один и тот же вопрос о моем здоровье и о том, не хочу ли я лечиться от своего редкого заболевания. Их искреннее участие просто изумило меня. Как, оказывается, у меня много друзей при дворе!
— А наш подарок… Земли в Нормандии. Вы рады ему, скажите?
— Настолько, что, пожалуй, буду врываться к вам в спальню каждую ночь. И тогда скоро все французские земли станут моими! — сказал он, улыбаясь.
— Зачем же врываться, Роберто?.. — нежно прошептала Бланш. — Просто приходите ко мне. Хотя бы один раз придите! И вам достанутся не только земли Франции… но и их королева!..
Он, казалось, не понял или не услышал этого призыва и спокойно продолжал:
— Ваша выдумка с моим лунатизмом, действительно, великолепна! Но не приходило ли вам в голову, ваше величество, что это — отличное алиби для меня? Вчера я ворвался в вашу спальню — и был за это оправдан, прощен и даже награжден. А почему бы тогда не списать на мою болезнь и тот старый случай с моей попыткой изнасиловать вас в замке Немюр-сюр-Сен? Я же сомнамбула… и сделал это во сне!.. Кто может обвинить в преступлении человека, который не осознает, что творит?.. И случай с баронессой де Гризи… О да, я о нём уже знаю! И ЭТО тоже был лунатизм — и ничего больше!
Королева закусила губу. Да, об этом они с Очо не подумали!.. Де Немюр прав.
Она внимательно приглядывалась к герцогу. Глаза его блестели, на щеках выступил румянец. Он совсем не походил на человека, раздавленного горем или ослепленного ревностью. А она-то хотела посмеяться сегодня!..
— Вы стали плохой актрисой, кузина. Сегодня, когда я появился в Королевском Совете, вы как раз кричали на де Ноайля. Очень неубедительно, скажу я вам! Вы дали ему отставку… Почему? Новая игра?.. Розамонда сказала мне утром, что Рауль САМ порвал с вами. Я не поверил — и был прав! Здесь что-то не так; вы все играете. А если и Я захочу к вам присоединиться? Берегитесь — я тоже могу играть без правил!
Он вдруг неуловимо быстрым движением поймал ее руку и незаметно сжал выше кисти пальцами левой руки. Бланш побледнела.
— Вы делаете мне больно, — тихо сказала она.
— Неужели? Что вы говорите, кузина? Вам больно? — Он смеялся ей в лицо одними глазами. — Левая рука у меня еще хорошо действует, пальцы не немеют, как на правой, которую чуть не отрубили клевреты вашего Рауля… А если я сожму не руку, а
— Вы не сделаете этого. Это же преступление! Вас обвинят в сумасшествии! Посадят на цепь на всю оставшуюся жизнь!
— Нет, мадам. Сомнамбула — не сумасшедший. Это человек, который просто спит — и не контролирует своих действий. А, проснувшись, он становится абсолютно нормальным. И, я думаю, что Людовик оправдает меня!
Он сжал пальцы сильнее, и Бланш слабо вскрикнула. Герцог отпустил ее руку.
— У меня будут синяки. Вы просто грубое животное. — Она потерла запястье, с ненавистью глядя на него. Де Немюр рассмеялся:
— Вот такой вы мне нравитесь куда больше, кузина. Когда вы ненавидите меня… А не когда любите.
Бланш вдруг догадалась — он просто пьян! Этого еще не хватало!..
А герцог вдруг произнес:
— Знаете, милая кузина, а ведь это не я сомнамбула, а вы. Да, мадам! Только во сне женщина, да еще и имеющая ваш королевский сан, может настолько забыться, чтобы посреди ночи прийти к мужчине, который принял снотворное и крепко спит. Что это вы делали в спальне Розамонды, где я провел эту ночь?
Она молчала, тяжело дыша.
— Я хочу кое-что рассказать вам, мадам. Сегодня ночью мне приснился сон — нет, скорее, кошмар. Что по моему телу ползает какая-то отвратительная тварь… Вроде змеи или скорпиона. Не вас ли я видел во сне? Такого гадливого чувства я давно уже не испытывал! — улыбаясь, сказал де Немюр.
Бланш задохнулась от злобы.
— Змея?.. Скорпион?.. Да, кузен, именно тварь! И знайте, что ее имя — Доминик де Руссильон! Это ее имя вы произнесли ночью!
— А, — сказал, развеселясь еще больше, герцог. — Так вот почему вы выскочили из спальни как ошпаренная! Я назвал во сне имя Доминик… И вы, конечно, взбесились!
Она зашипела, как дикая кошка. Глаза ее сверкнули.
— Как вы смеете так со мной разговаривать! Со мной… С вашей королевой! Негодяй! Пьяная скотина!
Он продолжал смеяться, не обращая никакого внимания на ее гнев:
— А что вы можете со мной за это сделать? Заточить в темницу? Заковать в цепи? Пытать? Морить голодом? Все это уже было, ваше величество. Я вас нисколько не боюсь!
Бланш прикусида губы чуть не до крови. Да что же это такое?!! Нет, он не пьян. Робер почти никогда не пьет. А, если и пьет, — по нему никогда этого не заметишь. Он просто издевается над ней! Ему надоело быть ее безответной жертвой. Надоело подставлять ей левую щеку, когда она бьет его по правой.
«Я должна взять себя в руки. Все нити заговора против него в наших с Раулем руках. И, если де Немюр влюблен в эту рыжую девчонку, — мы заставим его плакать! Но я должна быть уверенной и хладнокровной!»
И она сказала совсем другим, спокойным голосом:
— Не хотите ли вы бросить взгляд на вышивку нашей новой дамы, кузен? Я думаю, что она вам понравится.
Она встала и подошла к столу, где лежала работа Доминик. Герцог следовал за ней.
— Посмотрите… Чудо, не правда ли?