Черная роза
Шрифт:
PS. О разводе и не мечтайте.»
— Я ничего не понимаю, — произнес Робер, дочитав.
— Испанский язык очень сложный, и вы, вероятно, подзабыли его, — сказал карлик. — Давайте я вам переведу, монсеньор.
Де Немюр снова усмехнулся.
— Сеньор Очо! Переводить не надо. А вот объяснить… Что все это значит? Бланш ночью выгнала меня, угрожая мне и запретив и думать об отъезде. А в письме она вполне снисходительна и благосклонна. Никаких угроз! Разрешает мне уехать и чуть ли не благословляет на путешествие. Что, черт побери,
— Ах, как мне хочется вас помучить неизвестностью, дорогой герцог! Но и я, как ее величество, буду к вам благосклонен. Бланш разрешила вам уехать и простила вас, потому что место в ее сердце вам больше не принадлежит.
— У королевы новый фаворит? Так быстро?
— Быстрее не бывает, — хмыкнул карлик. — Это произошло через десять минут после того, как вы столь бесславно покинули поле вашего боя с Бланш, герцог Черная Роза!
Де Немюр удивленно слушал его, пропустив мимо ушей шутку Очо.
— И кто же он? Этот таинственный Этьен?
— А вы не догадываетесь?.. Да ведь это ваш лучший друг, монсеньор! Ваш старинный и преданный друг, барон Этьен де Парди, нормандец!
— Черт побери, — пробормотал Робер — и вдруг от души расхохотался. — Этьен? Вот уж никогда бы не подумал! Этьен!..
Карлик тоже смеялся.
— И ведь это я… Я привел его к Бланш! И, представьте, монсеньор, — его корабль оказался, по всей видимости, мощнее вашего. И из гавани он не вышел — вылетел стрелой! Бланш была в восторге! А Де Парди палил из пушек всю ночь, почти не переставая! Куда там Рауль, и все остальные смазливые мальчики нашей государыни!
— Так вы все слышали, Очо? — смеялся де Немюр. — Да, Бланш натура поэтическая!..
Они хохотали вместе. Дом тихонько выглянула из-за дивана. Что их так смешит? При чем здесь корабль? Гавань? И пушки? Какой-то мужской тайный язык… Когда же, наконец, они успокоятся и уйдут? Ноги затекают… Она осторожно поменяла положение.
— Королева встала сегодня в прекрасном расположении духа, — рассказывал карлик. — Вернее, встала — это немного не то слово. Просто приказала подать в постель завтрак — ей и де Парди. А потом попросила чернила, лист пергамента и перо — и написала вам это письмо. И они закрылись в спальне опять. Я слышал смех, — Бланш давно так не смеялась! Похоже, ваш друг возродил ее! Полагаю, они не один день проведут в постели.
— Так вот что значит эта фраза о неотложных государственных делах! Впрочем, я очень рад, — сказал де Немюр. — Уверен — де Парди не причинит боли ее величеству. Он честный, верный дворянин. И ему не нужны ни титулы, ни посты, ни награды. Кстати, я давно подозревал, что он неравнодушен к королеве. Он часто говорил, что Бланш напоминает ему его покойную жену, которую он обожал. Лишь бы королева не вздумала применять к Этьену свои штучки типа хлыста и цепей. Де Парди такого не потерпит!.. Но надо же, как странно сложились обстоятельства!
— Да, обстоятельства.
— Но не развестись, — опять помрачнел де Немюр.
— Кто знает? Быть может, Бланш все же сжалится над вами и поможет вам с разводом? Может, ваш друг де Парди сумеет убедить ее не мешать вам?
— Буду надеяться, сеньор Очо. Мне ничего больше не остается. Я связан этим странным браком по рукам и ногам. Видеть свою жену всего один раз в жизни. Ни разу даже не поцеловать ее! И ведь это длится уже больше четырех лет!
Карлик сочувственно покачал головой:
— Да, ваша светлость! Вам не позавидуешь! Особенно если учесть, что пока вашим наследником является Рауль де Ноайль, этот гнусный выродок. И от него можно ждать любой пакости! Вам нужны семья, дети, жена.
«Так и ты знаешь о Рауле! — возмущенно подумала Дом. — А мне ничего не говорил, хотя я и собиралась за него замуж. А еще друг!»
— Увы, — сказал Робер. — В моей жизни нет места семейным радостям. Бог знает, и что ждет меня в Кастилии…
— Перемена, я уверен, будет полезна для вас, монсеньор. Вы забудете Доминик де Руссильон.
Де Немюр слегка вздрогнул.
— Ведь вы еще любите эту девушку… Сестру вашей жены?
— Да, — глухо произнес Робер. — Еще люблю. Прощайте, сеньор Очо. Пока у ее величества хорошее настроение, и никто не испортил ей его, мне надо уезжать.
— Вы отправитесь в дорогу сегодня же?
— Завтра на рассвете. Прощайте. — И герцог, поклонившись карлику, вышел из покоев Розамонды.
…Едва де Немюр скрылся за дверью, как Доминик, морщась от боли в затекших ногах и скрюченной спине, выползла из-за дивана. Честно говоря, ей уже было все равно, что подумает о ней Очо. Злые слезы текли из ее глаз. Ее муж уезжал! Навсегда!.. Возможно, она больше не увидит его!
Маленький горбун так и подскочил, увидев ее.
— Сеньорита! Откуда вы? Что вы там делали?..
— Прикорнула, знаете ли, — злобно огрызнулась она. — Вдруг потянуло в сон!
Очо подошел к ней и приподнял ее подбородок, заглянув в глубину потемневших синих глаз.
— Да вы плачете? — воскликнул карлик. — Что случилось?
— А вы бы не заплакали, если бы вы были замужем… и ваш муж в двух шагах от вас обсуждал бы развод с вами? И собирался уехать Бог знает куда, оставив вас одну?
— Встаньте, — мягко сказал Очо. — Присядьте на диван, успокойтесь и все мне объясните. Подождите, я возьму вот с этого стола фрукты, — ведь можно? Я буду есть, а вы — рассказывать мне, что все-таки произошло. Поскольку в этой гостиной находилось только двое мужчин — я и герцог де Немюр, и о разводе говорил только он, я делаю вывод, что все сказанное вами относится все же к нему, а не ко мне. А больше я пока ничего не понимаю!
— Ах, сеньор Очо! — вздохнула девушка. — Все ужасно… И так запутанно! И рассказывать придется долго.