Черная роза
Шрифт:
Светясь от счастья, Тэсс подалась вперед, протягивая к нему руки.
— Дейн!
Он поднял лицо, и стало видно, как на виске у него бьётся жилка. Лоб его был запятнан кровью; она заметила, что глаза у него помутнели от боли.
— Помоги… помоги мне подняться, любовь моя. Схватив его за руку, Тэсс помогла ему одолеть последние футы и взобраться на крышу.
— Никогда… не теряй надежды, сердце мое. Это единственное, что отличает нас от зверей, — задыхаясь, проговорил лорд Рейвенхерст и в изнеможении повалился
В следующее мгновение он повернулся на бок и притянул ее к себе, и ее волосы закрыли их темной завесой. Отыскав ее пальцы, он крепко сплел их со своими, как бы для того, чтобы убедиться, что это мгновение — реальность, а все предыдущее было сном.
— Это… это был Саймон, — выдохнула Тэсс. — Всегда был Саймон. Он убил моего… Лейтона, когда тот обнаружил, что подземелье использовалось для переправки золота на скалы. И Джека тоже убил Леннокс. — На их сплетенные пальцы упала соленая слезинка. — Прости меня за то, что я тебя подозревала.
— Тише, чайка, — прошептал Дейн. — Теперь… все кончено. Пальцы Дейна нежно прикасались к ней, поглаживая и снимая напряжение с ее плеч.
— Тише, сердце мое! Все это позади. Орел никогда больше не взлетит, ибо он сражен нашей отважной голубкой. Кроме того, — добавил он, отводя с ее лица длинную прядь блестящих волос, — ты ведь не думаешь, что от меня можно так легко отделаться, верно? В конце концов, во мне сидят два человека. И оба они вознамерились провести с тобой всю жизнь, — хрипло прибавил он.
Тэсс смотрела на него сквозь пелену слез, и ее неудержимой волной, способной поглотить их обоих, переполняла любовь.
— Андре или Дейн, я хочу тебя, милорд. Даже если в постели нас окажется трое.
Глаза Рейвенхерста подернулись дымкой.
— Я собираюсь очень скоро проверить эту клятву. Но сначала, чаровница, есть маленькое дельце — как ты могла сбежать от меня ночью, даже не попрощавшись? А я остался там — поздравляя себя с укрощением моей прекрасной строптивицы.
— Я не могла остаться, Дейн. Падриг ждал. Французские солдаты были уже на пути к дому. Останься я, все оказались бы в опасности.
— Все правильно, но тогда мне было все равно. И на пути домой к тебе вернулось зрение. — В глазах его был укор. — Да, мне удалось узнать об этом. Как жаль, что меня не было с тобой, чтобы вместе порадоваться!
В глубине глаз Тэсс заплясали зеленые огоньки.
— Ах, но у крепкого корсара есть много других важных дел, помимо ухода за ослабленными женщинами.
— Ослабленными? — Рейвенхерст пробормотал что-то вполголоса по-бретонски. — Будь ты чуть более «ослаблена», детка, ты бы уморила меня до смерти! Шпагой ли, гранитной плитой или гравием, который упорно сбрасывала на мою бедную голову.
Несмотря на героические усилия, Тэсс не смогла сдержать улыбки.
— И впрямь — бедная твоя голова! Прошу прощения за гравий. Но учти, только за него.
Пара подернутых
— Знаешь, в Бретани мы умеем обращаться с непокорными женщинами.
— В самом деле, милорд? — Тэсс широко улыбнулась. — Вы приводите меня в ужас. Неужели бретонцы пускают в ход плетки или ножи?
— О-о, нечто более опасное, — загадочно пробормотал Рейвенхерст. — И уверяю тебя, сердце мое, твое наказание будет длительным и весьма мучительным. Час за часом, — прохрипел он, наклоняя к ней лицо и прикасаясь губами к ее шее, высоким скулам, мягкому изгибу верхней губы. — Неделя за неделей. — Он провел бархатистым языком по ее губам. — О, я чувствую, что это будет длиться годами, женщина. И предупреждаю тебя — ты увидишь, что я бесконечно изобретателен в своих методах.
Трепеща, Тэсс поддалась его чувственным желаниям, обольщенная будоражащими кровь образами.
Когда немного погодя над крышами Рая засияли первые розовые проблески зари, освещая этот тихий уголок Англии, два человека не заметили этого, слишком поглощенные зажженной ими зарей, уверенные в том, что их любовь встретит еще тысячу таких рассветов.
Над ними важно выступал Максимилиан с самодовольным и мудрым видом, а потом поднялся над зелеными склонами Фарли. Ему уже мерещились вкусные кусочки фруктов, которые он выпросит у Эдуарда на завтрак.
Эпилог
Две недели спустя они обвенчались в старой церкви на Уотчбелл-стрит под оглушительный перезвон колоколов, разносившийся над болотами и пустошами. Была макушка лета: деревья усыпаны розовыми цветами, трава ярко зеленеет, воздух кристально-чистый, и голубые небеса безоблачны на всем пути до Франции.
Возможно, даже на пути до скалистого, продуваемого ветрами полуострова в Бретани, где бросил якорь бриг с высокими мачтами, а команда принялась чинить ванты и паруса.
Все люди любят громкий скандал и почти в той же степени хорошую свадьбу. Поэтому неудивительно, что в тот день весь Рай собрался у старой церкви в ожидании столь знаменательного события.
Церемония завершилась, и новобрачные вышли на солнечный свет. Шепот смолк и толкотня прекратилась, когда двое повернулись, чтобы взглянуть друг на друга.
Волосы невесты разметались, подобно пламени цвета бургундского, по атласному свадебному платью, украшенному крошечными жемчужинками. Ее нежное лицо светилось любовью. Сияние ее пытливых зеленых, поднятых вверх глаз заставило остановиться на полуслове не одну матрону.
В сером мелькании крыльев летели на юг голуби с распушенными хвостами, вспугнутые громким перезвоном, плывущим над стенами старого города и расстилающимся подобно зеленому морю болотом, подступающим к городку.