Черная роза
Шрифт:
У него всегда был вкус к красивым вещам, даже в детстве, а в последние годы он приобрел репутацию непревзойденного ценителя женской красоты.
Глаза графини потемнели. Даже до нее дошли слухи о его оперной танцовщице. После этого была парочка пышных близняшек, которых он выудил в предпортовых трущобах. Да, всегда находились «друзья», горевшие желанием донести до графини самые последние грязные сплетни о мужчине, известном в высшем свете как дьявол Трафальгара.
Хрупкие пальцы графини на мгновение сжали чашку. Если
В конце концов, он так много потерял в этой проклятой войне — родителей, брата и невесту. Неудивительно, что он стал таким жестким. Если он когда-нибудь узнает об этом…
Тонкие пальцы задрожали, и чашка графини наклонилась.
Но пути назад нет, она знала это лучше, чем кто-либо другой.
Поэтому остается только леди Патриция Леннокс, и графиня решила, что та не будет подходящей женой для лорда Рейвенхерста, Пустая, тщеславная и ограниченная, эта женщина наделена пышной красотой, не способной глубоко затронуть человека.
Человек острого ума, хорошо воспитанный, виконт вправе ожидать от жены гораздо большего, решила графиня. Но собирается ли он, в сущности, жениться? Может быть, ее источники информации неверны и он просто ищет мимолетных удовольствий?
И все же здесь что-то не так, подумала графиня, чувствуя легкое беспокойство. Она была женщиной трезвомыслящей, но почти физически ощущала кружащийся вокруг нее водоворот тайных страстей.
Она прищурила холодные глаза. Инстинкт подсказывал ей, что Рейвенхерст нуждается в ее помощи, и несносный мальчишка получит ее, нравится ему это или нет.
А между тем глупо было бы считать отношения с этой высокомерной блондинкой чем-то большим, чем развлечение, и графиня Крэнфорд прекрасно знала, что виконт Рейвенхерст поступил глупо только один раз в жизни. И эту ошибку он никогда больше не повторит.
За столом у окна третья посетительница гостиной деликатно намазывала масло на чудесное воздушное пирожное и с пониманием дела откусывала по кусочку, аккуратно смахивая крошки с уголка пухлой нижней губы.
«Повар „Ангела“ наверняка француз, — решила женщина, откусив еще кусочек. — Никто, кроме француза, не смог бы приготовить такие пирожные».
На мгновение идеально вылепленный лоб женщины прорезала морщинка.
Это место совсем не такое, как она ожидала. Слуги превосходны, комнаты комфортабельны и элегантны. Каждое утро на ее каминной полке появлялись свежие цветы, а на столе — белоснежные салфетки.
А что неуловимая владелица, которую Даниэла увидела мельком в холле несколько минут назад? Весьма очаровательна, признала француженка, разумеется, слегка диковата…
Да, мадемуазель Лейтон — соперница, с которой следует считаться, решила Даниэла. Это огонь во льдах, женщина, которую можно заставить гореть с редкой страстью.
В руках подходящего мужчины, разумеется.
Но
В конце концов, Даниэла не может ждать вечно. Она экономно расходовала деньги, и ей удалось собрать кругленькую сумму, но ее ресурсы не столь велики, чтобы позволить себе более чем недельное пребывание здесь.
Она уже вложила слишком много денег, чтобы вот так отказаться от всего, решила красавица с изумрудными глазами. Ибо на ее мужественного английского любовника, вне всякого сомнения, можно делать ставку, напомнила себе Даниэла, облизывая розовые губы при мысли об их наиболее страстных встречах в Лондоне.
От нее не ускользнула также денежная сумма.
Ее губы изогнулись в медленной, чувственной улыбке.
О да, Даниэла поймает Рейвенхерста в свои сети, и очень скоро. Ее методы действуют безотказно. Она надеется, что виконт получит удовольствие от оставшихся дней свободы.
Их осталось совсем мало.
Не догадываясь о том, что является предметом таких бурных размышлений, хозяйка «Ангела» спешила по черной лестнице в свою комнату, радуясь, что по дороге ее никто не перехватил.
Перед глазами все плыло, голова разламывалась, когда она уселась на кровать и сняла старую, потрепанную шляпку. Не потому, что кто-то косо посмотрел на нее в этой немодной шляпке. Она была, в конце концов, эксцентричной мисс Лейтон.
Тэсс сжала губы, устремив глаза на отдаленную голубую полоску Ла-Манша. «С тобой все могло бы быть по-другому, Андре, — горестно подумала она. — С тобой я могла бы, подняв легкие юбки, ловить устриц на скалистом берегу. С тобой я могла бы надеть бриджи и взобраться на самую высокую перекладину. И однажды я смогла бы прижать к груди маленькую головку с вьющимися шелковистыми волосами.
Наш ребенок…»
Тэсс еле сдержала рыдание. Она не должна думать об этом, ибо мысль о потере станет невыносимой. Смахивая подступавшие к глазам слезы, она вытащила из кармана фигурку, сделанную французом. Быстро, как бы обжегшись, она отложила ее на дальний край письменного стола, чтобы не видеть манящей красоты.
Не сейчас, пока не утихла боль. Чего, возможно, не будет никогда! Из передней донесся приглушенный топот ног, а потом взрыв смеха, вскоре смолкший. Кто-то резко постучал в дверь.
Тэсс вздохнула, желая остаться в одиночестве. У нее еще недостаточно сил, чтобы притворяться, скрывая свою боль.
Стук снова гулко раздался в тихом коридоре.
— Кто там?
— Всего лишь ваш самый верный обожатель, герцогиня! Сердце Тэсс подпрыгнуло в груди. Задохнувшись, она подбежала к двери и распахнула ее.
— Эшли, неужели это ты, проказник?
Она не верила своим глазам. Стоящий перед ней молодой человек в темно-бордовом атласном жилете и сюртуке бутылочно-зеленого цвета казался слишком высоким и элегантным для ее брата.