Черная Пасть
Шрифт:
– Должна знать.
Не только Нина знала, но и Мамраз. Только Шабасан чего-то не договаривал.
Сергей с Ягмуром сходили в котельню и опять в аппаратную, в просторный, гулкий зал с низеньким столиком посредине.
– По дороге к тебе я шофера Ораза встретил на бетонке, - раздумчиво сообщил Ягмур, стоя у панели с приборами.- Машину, говорит, срочно требуют... Могут нагрянуть.
– Похоже.
– Устало ответил Сергей, - Нина по разным телефонам торкалась и никому не дозвонилась. Видно, в одном месте где-то собрались.
– Скорей всего уже уселись в газик и торопятся сюда. Ораз свою арбу не привык
– Ягмур подошел к Нине и посоветовал оповестить всех о возможном визите.
– Вах, была не была, сам всем скажу!
– вызвался Ша-басан.
– Ходи изба, ходи печь, хозяюшке негде лечь! Гостям счета нет, и все командуют!
– притопнув каблучком, сказала Нина. Вместе с другими она впала в кисло-шутливый тон, и убрав с подоконника мухомор, поставила на его место бутыль с зеленым зельем-отстоявшейся рапой, соляной настойкой. Взглянув на приборы, она подошла к дежурившей девушке Айне... Нина тут же забыла что-то, крикнула и остановила транспортер. Потом посигналила и снова пустила... Вот так было и с Гошей... Скрежетала и завывала самотаска мирабилита, мигала красная лампочка. Видимо, вся эта система подачи сырья не давала Нине покоя.
Молчаливая Айна, в белом халатике, похожем на длинную блузку, высокая, медлительная девушка с двумя косами на груди, - как и подобает незамужней туркменке, - ходила рядом с Ниной Алексеевной и что-то отмечала в тетрадке. Ее черные, внимательные и лукавые глаза успевали следить за нервными, чуткими приборами с мелкими, еле заметными делениями и беспокойными стрелками, за поздними посетителями и за тем, что делалось на площадке, за широким окном, около транспортера. Но больше всего Айна наблюдала за Ниной Алексеевной. Прилежной и предупредительной Айне казалось, что хозяйка печной установки чем-то недовольна, хотя в аппаратной был образцовый порядок, приборы не вызывали тревоги.
После ремонта установка быстро набирала тепловой уровень, скорость вихрения в циклонах и необходимую ритмичность в подаче мирабилита. Кажется, не было причин волноваться, и все же дежурная Айна около Нины чувствовала какую-то неуверенность.
– Как ты считаешь, Айна, каков сейчас унос сульфата в атмосферу?- спросила Нина, листая тетрадь и отыскивая какие-то цифровые записи. Выше нормы?.. Отмечай это особо.
– Аи, ничего не меняется. Семен Семеныч говорил про какой-то регулятор, а пылит еще больше.
Девушки шептались, склонившись над тетрадкой около щитка с белыми глазницами, а Сергей с Ягмуром - сидели на круглых стульчиках и рассматривали схему установки, подложенную под целлофановую слоёнку.
– Смотрю на эту паутину, Сергей Денисович, и мне кажется, что она соткана на живую нитку, из каких-то обрывков, - рассуждал Ягмур Борджаков, резко вскидывая брови, чтобы не так слипались усталые глаза.
– Сживили кое-как это шитво, потому и рвется. Насильно приставлено одно к другому. Вот эти циклоны! Взяты на прокат из другой схемы, предусматривающей пониженную влажность мирабилита. Такие циклоны я давно видел на содовых печах. Нина Алексеевна бьется над потерями сульфата и его сорностью, а виноваты не Шабасан и лаборантка Айна, а вот эти случайные ветродуи!
Сергей навалился грудью на стол и подпер голову рукой, глядя не на приборы, не на замкнутые линии, полукружия и квадратики, и не на телефонограмму
– Включено, - повторил Сергей пылающее слово.
– На полную включено и должно тянуть.- Теми же мыслями был занят и Ягмур Борджаков.
– И тянет. Пока - из народной копилки.
Сергей закрыл глаза, наморщил лицо и крепко потер переносицу. Глаза от бессонницы, смрада и усталости резало и ломило. Стучало в висках, все тело болезненно ныло.
Походив около поднятых ветром занавесок, он попросил у Нины записи за последнюю неделю и сличил их по дням. Были непонятные скачки и лихорадности, особенно за последние несколько суток, которые предшествовали приезду комиссии. Ожидая вопросов, Нина не отходила далеко от Сергея и не теряла связи с Айной, хлопотавшей у приборов. Хмурый Мамраз молча стоял у раскрытого окна, смотрел на редкие, бледносухощавые, продольно упавшие огоньки Шестого озера. Огромность трескуче сухого озера чувствовалась по какой-то втягивающей тишине и неуловимости границ небесного свода над твердой гладью озерного разлива.
Отвернувшийся к темноватому окну Мамраз внимательно прислушивался к разговору, следил за шагами Нины и шелестом бумаги в руках Сергея Брагина.
– Недельный баланс сульфата к субботе почему-то возрос почти вдвое, а расход энергии снизился.- Не спрашивал, а вслух рассуждал Сергей.- В чем же секрет?...
– Точно и сама не знаю. Скорей всего сказывается новая регулировка и режим экономии,- так же спокойно отвечала Нина.
– Люди осваивают установку и понимать начинают...
– Между сменами очень большая разница! Ты задумывалась над этим?
– не скрывая своих подозрений, спросил Сергей.- Кстати, что понимать люди начинают?
Интуитивно, затылком Мамраз чувствовал, что Сергей смотрел в эту минуту на него, а голос повысил тоже для того, чтобы и он прислушался к разговору.
– Ничего инкриминирующего, темного в этом я не нахожу, - с нервозной поспешностью отозвалась Нина.- Никто из нас на сульфате или мазуте наживаться не намерен. Проверяйте учет... Счетчики запасные в карманах не носим.- Нина повысила голос, засуетилась и едва не сбила со стола графин на стеклянном подносе.- Вместе с нами работает дружинник. Грезишь, Мамраз, отзовись!..
Не поворачивая головы, глядя на изрезанное полосами света озеро, Мамраз ответил:
– Пора отозваться, Нина Алексеевна! Мне тоже здесь не все понятно, как инженеру, а вот как дружинник, кое-что стал примечать...
Нина тихонько подошла к Мамразу, вздохнула у него за плечом и помолчала, давая этим понять, что при желании могла бы одним словом испортить ему настроение.
Внимательно наблюдая за их молчаливым поединком, Сергей встал, взболтал в графине воду с осадком на дне и посмотрел на свет.