Черная моль
Шрифт:
— Оно, конечно, можно было бы и купить, — охотно согласился Саша. — Да на плохую денег жалко, а хорошую сейчас не достанешь уже. — Он усмехнулся. — Лето прошло, сезон на зимние вещи кончился.
— А вы Коршунова спросите. Вон какую шапку приобрел!
— Так ведь о нем, товарищ полковник, жена заботится.
— Лена? — удивился Зотов.
— Так точно. Она достала. Сергей сам говорил, — словоохотливо подтвердил Саша. — Не иначе, как среди ее поклонников меховой король завелся. Сначала ей шубу достал,
— Почему именно поклонник? — усмехнулся Зотов.
— Артистка! — Саша лукаво блеснул рыжими глазами. — Так сказать, специфика производства. — И неожиданно хмуро добавил: — Между прочим, об одном я уже знаю. Правда, не меховой король, а артист. По фамилии Залесский.
— Слухам не верьте, Лобанов. Мы Лену тоже знаем, — строго сказал Зотов. — А вызвал я вас вот зачем. На эту кражу выезжали?
Он указал на сводку.
— Так точно.
— Расскажите подробнее. Она меня интересует.
— Слушаюсь. Дело, значит, было так…
Когда Лобанов ушел, Зотов долго еще раскладывал карандаши на столе, перебирая в уме полученные сведения. Он с тревогой и раздражением отметил, что дефицитные вещи в письме упоминаются не зря, это не «липа». Итак, Лена?.. Гм… Придется, кажется, проверить и эту версию. Но пока что надо уточнить пункт второй.
Зотов снова вынул письмо.
Так… Поцелуи и объятия в ресторане, пьяный разговор с кем-то. Тьфу! До чего же противно разбираться во всей этой гадости!
Он решительно встал, прошелся по кабинету и тут вдруг заметил, что с самого утра необычно молчит у него телефон, не заходит ни один сотрудник. Зотов в недоумении остановился, потер ладонью голову. Что бы это могло значить? И тут же понял. Ну, конечно. Комиссар приказал не тревожить. Еще бы, ведь случилось чрезвычайное происшествие.
Зотов снова перечитал письмо. Итак, ресторан «Сибирь», двадцать первое декабря. Неужели автор имеет в виду ту операцию? По-видимому, так оно и есть. И с Коршуновым там была…
Он позвонил секретарю и, когда тот приоткрыл дверь, сухо приказал:
— Афанасьеву ко мне.
Нина, уже без прежней робости, но все такая же сдержанная, строгая, вошла в кабинет заместителя начальника МУРа.
— Вы меня вызывали, товарищ полковник?
— Вызывал. Присаживайтесь.
Зотов машинально подровнял разложенные на столе карандаши.
— О вашей работе я знаю пока только со слов других. Хотелось бы услышать от вас самой. Нравится? Трудно? Ведь мы еще ни разу как следует не толковали с вами.
Нина растерянно подняла глаза: она не ждала такого разговора, думала, очередное задание.
— Спасибо, товарищ полковник. Все, кажется, в порядке.
— Это хорошо. Последнее ваше задание — сложное, надо сказать, задание — был ресторан «Сибирь», двадцать первого декабря.
— Так. И потом еще две субботы.
— Знаю. Судя по рапорту Коршунова, вы хорошо справились с этим заданием. Даже очень хорошо.
Нина смущенно опустила зарумянившееся лицо. Тревожно и сладко было вспоминать эти вечера, хотя за ними ничего не последовало, да и не могло последовать, оба это слишком хорошо понимали. Но у сердца не отнимешь воспоминаний.
Зотов подметил ее волнение, но истолковал по-своему: первая похвала, застеснялась, конечно.
— Но Доброхотова мы не встретили, — тихо заметила Нина.
— И так бывает. Но вот как, по-вашему, работали вы в ресторане — правильно? Ничем себя не расшифровали?
— Думаю, что нет.
— Изображали влюбленную пару? — серьезно спросил Зотов.
Нина еще больше покраснела и только кивнула головой.
— Здесь очень легко переиграть, — все так же строго и спокойно продолжал Зотов. — Например, если вдруг начать на глазах у всех обниматься или там целоваться. У некоторых это может вызвать настороженность, у других — прямое подозрение. Да и вообще это не годится.
Зотов говорил неторопливо, деловито и просто, тоном и всем видом своим давая понять, что разговор идет служебный, профессиональный и он не видит здесь повода для иронических шуток и двусмысленных намеков. В то же время он внимательно наблюдал за девушкой. На лице ее отразилось вдруг такое замешательство, что Зотов невольно подумал: «Странно! Неужели и тут автор письма сообщает правду? Не может быть…» Он с трудом подавил беспокойство, надел и снова снял очки, потом спросил:
— Вы встретились там с одним только Плышевским?
— Да.
— Какой же произошел разговор?
— Он усиленно приглашал нас к своему столику, хотел угостить коньяком, — ответила Нина и тут же торопливо добавила: — Но Сереж… но Коршунов отказался.
Зотов сделал вид, что ничего не заметил.
— Под каким предлогом? — спокойно спросил он.
— Я сказала, что нам хочется побыть вдвоем, что Коршунов и так много выпил, а ему надо еще меня проводить.
— Но тогда на столике у вас…
— Да, да, — поспешно кивнула головой Нина. — У нас стояла бутылка вина.
— Вина или водки?
— Что вы! Вина, конечно. Очень слабенького. Только для вида…
Но Зотов уже не слушал. С удивлением и досадой он сказал себе: «Влюблена. Неужели и он тоже?..»
— Ладно, — сделав над собой усилие, спокойно проговорил он. — С этим заданием, пожалуй, все ясно. Давайте разберем другие…
Они еще долго разговаривали, и Зотову не составило большого труда переключить Нину на новые мысли и воспоминания, даже поспорить с ней, и в результате начало их беседы выглядело теперь случайным и незначительным.