Черная моль

Адамов Аркадий Григорьевич

— Ладно, ладно, Сергей, — добродушно ответил Гаранин, — давай, брат, не философствовать. Что надо, то надо. Так вот. Докладывал я вчера вечером комиссару и Зотову это дело по меховой фабрике. Они полностью утвердили наш оперативный план.

— Ага, это подходяще, — обрадовался Коршунов. — Дело-то вроде перспективное.

— Значит, начнем. Во-первых, объявим розыск на этого Климашина. Во-вторых, соберем о нем подробные сведения. Потом уж будем решать. Я так полагаю. А ты?

— Согласен. Добавлю, что надо познакомиться с людьми на

фабрике: побеседовать с каждым, кто представит интерес, так, знаешь, вообще, «за жизнь», как говорят, и, между прочим, о Климашине.

— Это правильно, — кивнул головой Гаранин. — А вы, — он обернулся к молчавшему до сих пор Козину, — уже договорились с главным инженером о встрече?

— С Плышевским? Так точно. На шестнадцать ноль-ноль.

— Только помните, — строго предупредил Коршунов, — никаких наводящих вопросов, никаких там версий, догадок и рассуждений. Ваша задача — выслушать, что вам расскажут, и запомнить все до последнего слова, до интонации. Вопросы могут быть только уточняющие рассказ и вообще самые безобидные.

— Но должны же они понять, что не дурак к ним приехал, — обиженно возразил Козин. — И если начнут явно врать…

— То вы им ни в коем случае не будете мешать, — холодно закончил Коршунов.

— Между прочим, верно, — согласился Гаранин и, скупо улыбнувшись, прибавил: — В этом случае даже неплохо, если за дурака примут. Ясно?

— Конечно, товарищ майор!

— Значит, договорились. А ты, Сергей, что сегодня делаешь?

— Вызвал жену этого Климашина. Интересно, что она расскажет.

— Добре, — согласился Гаранин и добавил, обращаясь к Михаилу: — А вы, Козин, как только вернетесь с фабрики, садитесь и, пока свежо в памяти, все запишите. Поговорим потом.

— Слушаюсь!

— И помните, — все так же строго предупредил Коршунов, — начинаем сложное дело, для вас — первое. Здесь нужны выдержка и дисциплина. Ни в коем случае не нарушать данных инструкций.

— Можешь сослаться хотя бы на свой собственный опыт, — усмехнулся Гаранин. — К примеру, в деле «Пестрых». Помнишь?

— Еще бы, — невольно улыбнулся Сергей.

— Улыбается, — кивнул на него Гаранин. — А тогда так волком выл.

— У меня, товарищи начальники, будет полный порядок, — бодро заверил Козин. — Разрешите выполнять?

— Ну, давайте. Ни пуха ни пера, — напутствовал его Гаранин.

Ехать на фабрику Козин решил на машине: быстрее и, между прочим, внушительнее.

Михаил сидел рядом с водителем против обыкновения молчаливый и сосредоточенный. Он понимал: задание не простое. С чего же начать? Надо осмотреть склад и вообще территорию фабрики, а потом уже — беседа с главным инженером. Ведь во всем случившемся есть и доля его вины, хотя бы за подбор кадров, за состояние охраны. Охрана! С ней надо ознакомиться в первую очередь.

Приняв такое решение, Козин успокоился и повеселел. Но вот и фабрика. В глухой изгороди высокие железные ворота, рядом две голубенькие проходные. Над всем этим длинная, сплетенная

из проволоки вывеска с желтыми накладными буквами: «Меховая фабрика» — и мельче название министерства.

— Прибыли, — объявил водитель.

Козин взглянул на часы: без пяти четыре. Вот это точность!

— Давай в ворота въедем. Посигналь, — приказал он и про себя подумал: «Перво-наперво — охрана. Посмотрим, кто тут у них заправляет».

Ворота между тем распахнулись, и машина въехала на заводской двор. Подошел Перепелкин и деловито осведомился:

— Чья машина?

— Из Московского уголовного розыска, — солидно ответил Козин, протягивая удостоверение.

— О, товарищ Козин? — оживился Перепелкин. — Как же, как же, ждем. Пропуск давно заказан. И главный инженер ждет. Вот, прошу вас, прямо к тому корпусу.

— А вы кто будете?

— Я? Начальник караула. Фамилия — Перепелкин. Член комитета комсомола.

— Ага. Прекрасно, — сказал Козин. — Так я бы хотел сначала с вами потолковать. Не возражаете?

— Что за вопрос? Пожалуйста.

Но в тоне Перепелкина Михаил уловил растерянность. Это ему понравилось.

Когда вслед за Перепелкиным он вошел в проходную, его внимание привлек высокий темноволосый парень с бинтом на правой руке. Размахивая здоровой рукой и сильно шатаясь, он лез напролом, отталкивая вахтера, и грязно ругался. Расстегнутое пальто его было в снегу.

Перепелкин подошел к парню и строго сказал:

— Товарищ Горюнов, опять пьяный? Не имеем права пропускать вас на фабрику в таком виде.

— А-а, не имеешь! — злобно воскликнул тот. — Я те дам, шкура!.. Я те морду сейчас разрисую!..

— Но, но! — угрожающе ответил Перепелкин, невольно, однако, отступая. — Без эксцессов. Пока милицию не вызвал.

При этих словах Горюнов внезапно побагровел, глаза его в панике забегали по сторонам.

— Ну, чего, чего… Я… я того, потопаю домой… Не виноват. Ей-богу, только выпил, и все тут, — забормотал он и, пошатываясь, устремился к выходу.

Дежурный вахтер поправил сбитую набок фуражку и облегченно вздохнул.

— Хорошо, вы подоспели, — сказал он Перепелкину. — А то без драки не обошлось бы. Он последние дни словно с цепи сорвался. Ладно бы еще только выпивал…

— Точно. Начисто свихнулся наш экс-чемпион, — беззаботно подтвердил Перепелкин и, обращаясь к Козину, добавил: — То, знаете, гоголем ходил, эдакая «звезда экрана», а на поверку — отсталый, несознательный тип, так сказать, статист для массовки.

— А почему экс-чемпион? — поинтересовался Козин.

— Так он первый разряд имел по классической борьбе. Неслыханный, знаете, фурор, популярность, я вам доложу. Блеск! А потом, значит, руку поломал. Говорят, — Перепелкин многозначительно взглянул на Козина, — что на тренировке. Но сомнительно. И вот опустился, запил горькую. Кстати, — он понизил голос, — и с Климашиным, между прочим, встречался. Кто их знает, какие у них там делишки водились.