Черная месса
Шрифт:
Хотя точка невозврата была пройдена много раньше, конец этого вечера, пожалуй, наиболее ярко показывает, сколь искусно Балджер поменялся ролями со своим куратором и как далеко зашла тяжелая болезнь, поразившая ФБР. Захмелевшего Морриса в его собственной машине доставил домой Уайти Балджер. Флемми следовал за ними в черном «шевроле». Возможно, Моррис с Коннолли когда-то воображали, будто им принадлежит главенствующая роль в отношениях с гангстерами, но они, как и все бюро, оказались лишь подвыпившими пассажирами на заднем сиденье. За рулем сидел Балджер.
В Бостоне настала полночь.
Глава 9. Роскошное угощение, отменное вино и грязные деньги
Джон Коннолли и Джон
Для грозной и могущественной бостонской четверки – Коннолли, Моррис, Балджер и Флемми – наступила пора единодушия и взаимопонимания, стерлись границы между хорошими и плохими парнями.
Впрочем, возможно, границы эти всегда были размытыми. Флемми замечал, что Коннолли с Уайти Балджером связывают особые тесные узы. Разумеется, оба выросли в Южном Бостоне, но к их отношениям примешивалось и нечто иное, похожее на близость отца с сыном. Флемми ничего не имел против, ему по-своему нравился Коннолли. «Этот парень с характером», – говорил он о нагловатом агенте. Балджер с Флемми прониклись симпатией и к Моррису. Коннолли поспешил сообщить шефу приятную новость. «Ты нравишься этим ребятам, они все для тебя сделают, – объявил он, как рассказал позднее Моррис. – Если тебе что-то понадобится, только дай знать, и они помогут».
Агенты и гангстеры образовали «общество взаимного восхваления».
И все же Моррис продолжал завидовать надменной самоуверенности Коннолли, его связям и влиянию. Казалось, у агента есть приятели повсюду. Коннолли не ходил в любимчиках ни у Сархатта, ни у его преемника Джеймса Гринлифа, возглавившего бостонское отделение в конце 1982 года, однако тесно дружил со многими коллегами из отдела по борьбе с организованной преступностью, как и с руководством других отделов. Ник Джантурко, к примеру, отзывался о нем с нескрываемым восхищением: «Он безусловно лучше всех в бюро работал с осведомителями, никто не мог с ним сравниться». А главное, Коннолли поддерживал отношения с ведущими агентами ФБР, своими бывшими нью-йоркскими коллегами, занимавшими теперь солидные посты в Главном управлении бюро, большей частью в Управлении криминальных расследований. Джон Моррис хорошо понимал, что друзья Коннолли в Вашингтоне «способны оказать влияние» на его карьеру и судьбу.
Вдобавок не следовало забывать и о Билли Балджере, ставшем самым могущественным и грозным политиком в Массачусетсе, с тех пор как в 1978 году его избрали председателем сената штата. Коннолли пригласил Морриса на встречу с Биллом Балджером, и на специального агента произвела впечатление легкость в обращении старых приятелей: «Похоже, он знал множество политиков».
Коннолли нравилось хвастать влиятельными знакомствами, вспоминал впоследствии Моррис. Агенты порой разговаривали о будущем, о жизни после выхода в отставку, и Коннолли всякий раз упоминал о своих обширных связях, подчеркивая, что «найти приличную работу не составит труда, кругом масса блестящих возможностей». Бесчисленные друзья по всему городу и в бюро были для Коннолли надежным капиталом.
Моррис внимательно слушал излияния своего приятеля. Он тоже отличался честолюбием и жаждал создать себе имя. Но Коннолли, похоже, обладал всем, о чем его начальник мог лишь мечтать. Самолюбивый Моррис завидовал легкости, с которой дерзкий агент перекладывал собственные проблемы на плечи других. Он видел в Коннолли ловкого манипулятора и все же признавал: «Для меня было важно, что я ему нравился».
В то время оба хватких агента могли считать себя счастливцами, дела у них складывались превосходно. Коннолли подправил материалы следствия, а Моррис его прикрыл. Вдвоем им удалось отбить атаку на Балджера и Флемми, начавшуюся в конце 1980 года и продолжившуюся в 1981, – проверку целесообразности дальнейшего негласного сотрудничества. Они проявили чудеса изворотливости, удерживая Сархатта на безопасном расстоянии и умело пользуясь лазейками в правилах работы ФБР с информаторами.
Казалось,
Обычно куратор ФБР работает обособленно, в своего рода изоляции – это часть защиты конфиденциальности источника. Как правило, Коннолли приходил на встречи с Балджером и Флемми один. Чаще всего они встречались в чьей-нибудь квартире, а в хорошую погоду – в районе Олд-Харбор, где выросли Джон с Уайти, или же на пляже Сэвин-Хилл, а бывало, и на крошечном полуострове Касл-Айленд – самой восточной точке Южного Бостона, в старой крепости времен войны за независимость.
Однако в отделе по борьбе с организованной преступностью едва ли не все знали, что осведомитель Коннолли – не кто иной, как легендарный Балджер, и, похоже, куратору это нравилось. Помимо Морриса и Джантурко, в избранный круг посвященных входили агенты Эд Куинн, Майк Бакли и Джек Клоэрти. Слухи бродили даже за пределами отдела. Казалось, Коннолли хотел, чтобы о его триумфе узнало как можно больше коллег из ФБР. Он рисовался перед публикой.
«У меня есть двое знакомых, с которыми тебе, возможно, захочется встретиться», – сказал он как-то в бюро Джону Ньютону, новичку, переведенному в Бостон в 1980 году. Молодой агент, как многие начинающие, выполнял мелкие поручения и занимался в основном проверкой сведений о лицах, принимаемых на работу в правительственные учреждения. Огромная дистанция отделяла его от агентов из вожделенного гангстерского отдела, небожителей вроде Коннолли. Подыскивая жилье, Ньютон по совету знакомых обратился к Джону Коннолли, и тот помог ему найти квартиру в Южном Бостоне. Агенты подружились. Коннолли узнал, что до прихода в ФБР Ньютон служил в войсках специального назначения.
«Похоже, Джона это заинтересовало, – вспоминал позднее Ньютон. – Он сказал, что у него есть два осведомителя, Джимми Балджер и Стиви Флемми, интересные парни». Зная об армейском прошлом Флемми, Коннолли решил, что у них с Ньютоном, возможно, «найдется много общего».
Он спросил бывшего десантника, не хочет ли тот присоединиться к ним, и Ньютон подумал: «Почему бы и нет».
Договорились встретиться у Уайти около полуночи. Ньютон приехал вместе с Коннолли, который знал Саути как свои пять пальцев и мог бы вести машину с закрытыми глазами. Наверное, куратор по пути разглагольствовал о том, насколько ценен Балджер для бюро, быть может, даже описывал волнующее рандеву на Уолластон-Бич. О вербовке Балджера в ФБР ходили легенды, Коннолли нравилось подчеркивать, что соглашение с бесценным источником – исключительно его заслуга.
Коннолли остановил машину в нескольких кварталах от квартиры, в которую переехал Балджер после смерти матери. Оказавшись в доме Уайти, Ньютон первый час просидел молча, пока трое друзей беседовали о делах – в основном о братьях Анджуло. Затем, по словам Ньютона, все четверо «просто разговаривали об армейской службе и тому подобном». Они откупорили бутылку вина. Выпили все, включая Уайти. Это означало, что тот чувствовал себя совершенно свободно.
Эта дружеская пирушка стала первой в длинной череде других, когда Ньютон приходил на встречу куратора с обоими информаторами. Так Коннолли понемногу расширял свой круг.
К тому времени ведущий агент ФБР уже переехал обратно в старый район. В 1980 году он купил дом 48 по Томас-Парк на вершине одного из холмов Саути, в квартале куда более престижном, нежели Олд-Харбор. Два столетия назад эти открытые всем ветрам высоты, поросшие густой сочной травой, служили пастбищем. Но со временем все окрестные улицы обросли тесными рядами малоэтажек и домиков с гонтовыми крышами. Строения стояли плотной стеной, цепляясь друг за дружку, как и их обитатели – сплоченная община американцев ирландского происхождения. Новый дом агента ФБР находился напротив средней школы Южного Бостона, которая несколькими годами ранее оказалась на переднем крае войны, развернувшейся из-за решения федерального суда о принудительных перевозках учащихся.