Чёрная Мальва

Бражник Эльвира

Худая, бледноватая по сравнению с другими светошами женщина вошла в комнату и закрыла за собой двери, тяжело вздохнув. Она устало улыбнулась напуганному мальчику сидящему в углу, в большом кресле, застеленным пледом горчичного цвета.

— Вам нужно меня отдать… — показал жестами мальчик, боясь, что она с этим согласится. Он понимал, что у женщины из-за его присутствия в ее доме проблемы, но и знал, как может быть болезненно обращение злых светошей. Они его ненавидят.

— Мне придется собрать тебе вещи и отослать. Ты такой маленький… Ох, Богиня… Такой слабый, но тебе придется справляться самому, здесь не безопасно, а я уйти не могу… ты знаешь, — попыталась показать она

ему на руках, ведь языков друг друга они не понимали, но он ее понял.

И он знал. Кроме женщины и него в доме еще жила ее больная дочка, беспомощная без матери, прикованная болезнью к кровати. Как бы страшно ему не было, он не попросит ее пойти с ним, а она не согласится.

Женщина подошла к креслу и сев на колени запустила руку в коричневые кудри мальчика, закрыв заблестевшие глаза из-за чего по ее смуглой щеке — не такой бледной, как у этого особенного ребенка, которого она нашла — скатилась слеза.

— Они такие жестокие, мой хороший…

* * *

Маленький мальчик устало шагал по неприметной лесной тропинке. Вот-вот он был готов расплакаться от боли в ногах, усталости и просто несправедливости. Он видел, как светоши общаются со своими детьми: хорошо их кормят, целуют, обнимают… А он не такой как все и на него смотрят с презрением, и если бы мальчик был более опытней, он бы разглядел в некоторых взглядах жажду убийства, но к счастью, он был слишком мал, чтобы понимать такие взгляды и желания. И все только из-за того, что внешне он отличен и у него нет родителей, у него никого нет кроме себя.

Страшней всего стало ночью. Ночью даже плакать не хотелось, страх сковал мальчика. Усталый, напуганный до мурашек ребенок залез на дерево и не спускался, смотря на луну, и не обращая внимания на звуки в лесу. Ему было бы так страшно посмотреть вниз, а там что-то из темноты на него бы смотрело тоже…

От мысли о таком кожа его покрылась мурашками, неприятными, напоминающими, что он в этом теле, и ему отсюда не сбежать, а так бы хотелось улететь, словно вон так летучая мышь — далеко отсюда… туда, где есть такие как он, и где его будут любить…

«Да нет, пусть хотя бы не будут ненавидеть…» — подумал он, чтобы развеять страх, но это нисколько не помогло.

Захрустело что-то под деревом. Словно с ног до головы мальчика облили кипятком. Тело застыло и даже если бы он захотел шевельнуться, не смог бы. Как же ему стало страшно!!! А внизу под деревом тем временем что-то хрустело и шелестело. Через шесть минут, показавшиеся мальчику всей ночью, звук растворился в тишине. Через еще минут пятнадцать мальчик все же нашел в себе силы и взглянул вниз. Мгновенный страх от неизвестно чего рядом с ним сменился глубоким, морозным удивлением, когда мальчик понял, что это цветок тянется к его ветке. Когда усталый ребенок залазил на дерево, цветов там не было, тем более таких длинных, больших, освещенный светом луны, что проникал на землю из-за значительной лысины леса в этой части.

«Неужели шумел этот цветок, потому что… рос?..»

Он не знал, что есть такие цветы, которые растут за считанные мгновения! Мальчик тут же понадеялся, что такие не едят живых существ — уж больно сильно цветок кренился в сторону ветки мальчика, в частности его ног.

Когда усталость взяла верх над страхом, ребенок наконец заснул. Мальчик наделся, что мозоли на ногах за ночь заживут, ведь откуда-то он знал, что сон — это лечебное времяпровождение! Мальчику снилось, что цветок обвивается вокруг его ноги… тела, снились теплые объятья, нежный шепот, счастливый — будто его нашла мама. На лице ребенка засеяла улыбка. Ему нравятся такие сны, он бы жил ими, но утром придется проснуться в страшном чужом лесу и идти вперед… подальше от светошей, от города, ведь он — особенный ребенок.

* * *

Эльфийский

лес пах петрикором, смолой, сухой листвой, землей и цветами, еще немного медом… В саду эльфийского правителя танцевала его жена, радуясь теплому свету звезды, ушедшему из-за войны, но вернувшемуся снова. Правитель сидел на мягких подушках раскину ноги, и играл с младенцем, маленькой девочкой, подарком леса семье правителей. В его изящных талантливых руках не знавших мозолей от оружия лежал цветок, которым он дразнил нос девочки, от чего та жмурилась и улыбалась. Черные глаза с зелеными лозами, хаотично разбросанными в зрачке, блестели, маленькие губки то и дело растягивались в улыбке.

Сын повелителя, тринадцатилетний мальчишка подбежал и сел рядом с отцом, чтобы вдоволь насмотреться на необычного младенца.

— Забавная она. Ты ей имя придумал?

— Нет, — повелитель сощурил зеленые глаза с морщинками смеха на уголках, — у нее уже есть имя. Киорра.

— Ооо, а она важная… А откуда ты ее имя знаешь?

— У нее на лбу написано, как и у тебя. Но это только мы видим, иначе пришлось бы тебя назвать Тюбартёчком, как полагается, а так немного сжульничали… не носить же тебе такое имя, — сказала сыну подошедшая правительница, падая на подушки перед мужем и младенцем.

Шокированный мальчик посмотрел на нее. Правитель закрыл глаза и пытался сдержать улыбку, а маленькая Киорра единственная не сдерживала смех и заливисто смеялась. Зыркнув на девочку эльфенок нахмурил брови — то ли мама шутить изволила, то ли он действительно эльфийский наследник урожденный Тюбартёчок…

Девочка, будто поняв все, ойкнула и перестала смеяться, из-за чего теперь не выдержал правитель и разразился заразительным, чистым смехом, увлекая за собой правительницу. Веселье тут же прекратилось, когда возле горы подушек для отдыха и соседних с этой мягкой горой кустов белой ягоды заволновалась земля. Правитель тут же отдал девочку жене и встал, готовясь защищать свою семью. Из земли начали быстро выползать корни: за считанные мгновения они зеленели и облепляли женскую фигуру все четче делая ее очертания. Вначале показалось, что сейчас вырастет редкий цветок — черная мальва, но в конце концов, перед эльфийской семьей встала красивая женщина с очень короткими волосами ногами похожими больше на лапы в области стоп, с бледной кожей и удивительным лицом, на котором блестели влажные черные глаза с миллионом звезд в них.

Глаза заглянули в каждого из присутствующих здесь, они внимательно посмотрели на мужчину удивительной, чистой красоты, на мальчика за его спиной, на женщину сидящую на подушках и держащую младенца закутанного в светло зеленые пеленки с нежными кружевами. Взгляд женщины остановился на младенце и больше не двигался, и хотя по ее почти полностью черным глазам было сложно понять, куда она смотрит, но все же было понятно.

— Кто ты? — спокойно спросил правитель, но женщина не ответила. Она сделала шаг вперед, игнорируя напрягшегося эльфа, а потом еще один и прошла мимо мужчины. Эльф последовал за ней, но мальчишка геройски подставил свою грудь, защищая мать. Мальва, подняв голову и повернув ту к плечу меленным плавным движением, будто сова, посмотрела на эльфенка. Правитель подошел к ним, он нервничал и готов был в любой момент отпихнуть странное существо от сына и жены. Женщина, медленно подняв руку на уровне мальчишеской груди, отодвинула его с силой, так, что эльфенок ойкнул и, не удержав равновесия, шлепнулся задом прямо в мягкие подушки. Правитель видел, что женщина не хотела ранить его сына, а лишь убрала его с дороги, поэтому решил не трогать ее пока. Встав возле жены, чтобы при любом раскладе обезопасить ее он устремил взгляд на черноволосую женщину, тогда так его жена уже протягивала к ней младенца на вытянутых руках. Как бы умен не был мужчина, но умная женщина скорей поймет другую женщину. Особенно ее жадный взгляд. Жадный взгляд матери.