Черная Луна
Шрифт:
«Да кто я такой… Что я могу?!» — растерянно думал Кипли, вынырнув из омута наваждения. Он не заметил, как его губы искривились и чуть задрожали.
Страшно…
А этот парень в паутине виртуальных оков, каким-то образом связанный с целым фантомным миром?! Он умрет, истощившись в навязанной ему борьбе, даже не узнав о том, что ожил спустя сто лет после гибели «Европы»?!
Дашу поймают и будут издеваться над ней, Хьюго просто разберут на куски и вышвырнут на свалку, а где-то, в неведомом месте, канал телеметрии оборвется, и будет это благом
Кипли сделал глоток горьковатого пива и поставил пустую банку на скошенную компьютерную панель.
От этого звука Даша вздрогнула и подняла голову.
Тягостное молчание висело в комнате, каждый из них думал о своем, и не было… не было у них никакого выхода и ни единого шанса.
Что толку от того, что им удалось приподнять какую-то завесу над страшным экспериментом, что протекал в недрах Форта Стеллар? Они даже не понимали его сути, только чувствовали бесчеловечность происходящего…
— Я знаю, кто нам поможет… — внезапно произнесла Даша.
— Кто? — Кипли невольно подался к ней.
— Вербицкий. — Даша смотрела на него, и в ее глазах то вспыхивал, то вновь угасал слабый лучик надежды. — Антон Эдуардович Вербицкий… Если не он, то уже больше никто…
Вербицкий… Вербицкий… Кто же это?! Кипли чувствовал, что фамилия знакома ему, но никак не мог вспомнить…
— Президент Элио?! — вдруг осенило его. — Да с какой стати?! Что, ему есть дело до нас, что ли?!
— Он воевал, — ответила Даша, еще не полностью отрешившись от омута затопивших ее воспоминаний. — Я вспомнила его. Мы встречались на Дабоге. Он был другом моего отца…
— Вербицкий?! — не поверил своим ушам Кипли. Он постоянно забывал, сколько лет Даше…
— Да, — ответила она, пытаясь припомнить все подробности той далекой, единственной встречи в их доме… — Его родители погибли при орбитальной бомбежке Элио еще раньше, чем первая бомба упала на Дабог. Он старше меня всего на несколько лет…
В словах Даши таилась такая нечеловеческая грусть, что Кипли в первый момент не нашелся, что ответить ей.
— Но почему, почему ты уверена, что это не его сын или внук?! — наконец выдавил он.
— Глаза… — тихо ответила Даша. — Он прилетал к моему отцу, который работал начальником космоверфи, получать партию новых космических истребителей. Я запомнила его глаза, в которых жила боль… Понимаешь, в тот момент я еще не могла понять ее, потому, наверное, и запомнила…
— И что? — не совсем понимая ее мысль, переспросил Роберт.
— Они не изменились, — ответила ему Даша. — Пока я сидела под арестом на нижних уровнях Стеллара, то видела его выступление по интервизору. Он говорил о какой-то новой космической формации… Понимаешь, Роберт, этого не могут изгладить годы… — Даша сглотнула вставший в ее горле ком. — У него остался тот же взгляд, что запомнился мне с Дабога. Поверь, он — наш единственный шанс остаться в живых самим и спасти Дениса…
Кипли сидел, понуря голову.
— Хорошо… — наконец произнес он. — Предположим, что ты права, — он
— Интерстар, — отвлекшись от монитора, неожиданно произнес Хьюго, который внимательно слушал их разговор. — Межзвездная компьютерная сеть Интерстар, — уточнил он.
— Это стоит бешеных денег… — угрюмо напомнил Кипли.
Немигающий взгляд Хьюго уставился на его шею, где на тонкой серебряной цепочке болталась миниатюрная статкарточка, на которой у Кипли лежали все сбережения, что он успел скопить после окончания университета.
— Дарья Дмитриевна абсолютно права. Связь с Вербицким — это наш последний и единственный шанс, — произнес дройд, не сводя немигающего взгляда с шеи Кипли.
Роберт вздохнул и коснулся пальцами цепочки. Потом вдруг резко дернул, порвав ее, и протянул статкарточку Хьюго.
— На, проверь, хватит ли на соединение с Элио, — обреченно вздохнул он.
Несмотря на свой преклонный возраст, Антон Вербицкий выглядел достаточно молодо. На вид президенту планеты Элио можно было дать от силы лет шестьдесят, не больше. На самом деле в этом году ему стукнуло ровно сто двадцать, но Антон не сетовал на цифры.
Закончив просматривать подготовленный секретарем проект постановления, который касался создаваемого им Совета Безопасности миров, Вербицкий встал из кресла и прошел на балкон.
Пригладив короткий ежик совершенно седых волос, президент оперся о широкие мраморные перила, глядя на маслянистую гладь залива Эйкон.
Молодые раворы подросли, прижились на дезактивированной почве, и вновь над заливом гордо пламенели в ночи их яркие опалесцирующие факелы.
Раворы, гигантские, растущие на мелководье деревья, окруженные ореолами светящихся нитевидных водорослей, являлись Символом Элио.
А ведь он ясно помнил тот день, когда впервые увидел остекленевшую радиоактивную воронку с черной стоячей водой на дне, что располагалась на этом самом месте…
Вербицкий достал сигарету, размял ее в пальцах и прикурил. Прищурясь, посмотрел вдаль, где у начала пологого спуска к воде возвышался монумент экипажу колониального транспорта «Кривич», совершившего посадку на планету в далеком 2487 году. Все пришлось восстанавливать вновь, собирать по кусочкам, как и частицы собственной, обезумевшей и покрывшейся пеплом души.
Антон слишком хорошо знал, что такое смерть…
Он опять машинально пригладил седые волосы. Сколько раз врачи предлагали ему провести пигментацию, даже настаивали на пересадке от клона-донора, но Антон только махал рукой, ничего не объясняя и не желая говорить на данную тему.