Черная линия
Шрифт:
— Ответ на ваш выбор. Тот, который действительно поможет мне продвинуться.
Рувер широко улыбнулся. Мешки под глазами покрылись морщинками.
— Жульничаете, старина!
— Сделайте так, как будто я задал вам вопрос.
Редактор немного запрокинул голову назад, словно обдумывая его предложение. После долгой паузы он наконец пробормотал:
— Вот главная тайна этого дела: почему Реверди отпустили? Все детали дела указывали на его виновность. Так почему нее вину сочли недоказанной?
Марк не ожидал, что Рувер переведет проблему в юридическую плоскость.
— Из-за ситуации в Камбодже, не так ли?
— Да. Но не только. Реверди признали невиновным благодаря одному свидетельству.
— Вы хотите сказать, алиби?
— Нет. Моральному поручительству. В его пользу свидетельствовала важная персона.
Об этом он слышал впервые.
— Кто же?
— Принцесса. Член королевской семьи.
— Принцесса Ванази?
Имя само сорвалось с его губ. Из всех особ королевской крови, с которыми ему доводилось встречаться, именно она произвела на него наибольшее впечатление. Живая легенда. Рувер восхищенно улыбнулся. Марк пояснил:
— Я делал репортаж о королевской семье несколько лет назад.
Рувер встряхнул своими жиденькими волосенками:
— Она познакомилась, с Реверди в Ангкоре, когда там шли восстановительные работы. Она выступила в суде со свидетельством и описала его как человека преданного, образованного и благородного. Этот портрет в корне изменил настроение судей. Это была своего рода королевская амнистия. Поговорите с ней: ее точка зрения довольно… неожиданна.
48
Четыре часа дня.
Как только открылись двери Королевского замка, Марк купил входной билет. Лучшее прикрытие: маска обычного туриста. Он даже приобрел сумку, что-то вроде рюкзачка, чтобы еще больше походить на рядового посетителя.
Выбора у него не оставалось. Разговаривая с Рувером, он умолчал об одной детали: королевская семья считала его persona non grata. Как обычно, публикуя свой репортаж, он не сдержал собственное обещание соблюдать корректность. Не исключено, что его имя занесено в черные списки службы протокола. Поэтому ему пришлось придумать дерзкий план, чтобы встретиться с принцессой, чьи личные апартаменты были недоступны для туристов.
Марк проследовал с группой по узкой аллее под открытым небом к парадному входу во дворец — огромной эспланаде, окруженной лужайками, с разбросанными на ней храмами и павильонами, крыши которых под солнцем казались усыпанными золотой пыльцой.
Обогнав туристов, останавливавшихся перед каждой пагодой, он добрался до ажурной галереи.
Прячась от солнца, он приблизился к башням павильона Шаншайя, где надеялся встретить принцессу. Эта часть дворца была окружена стеной. Не выходя из галереи, он начал искать какой-нибудь проход, калитку.
Вскоре он заметил приоткрытую деревянную двустворчатую дверь, перегороженную цепью, которую охраняли два солдата. Марк притаился в тени колонны и вооружился терпением. Он был уверен, что рано или поздно их бдительность ослабеет.
Усевшись возле колонны, он сделал вид, что читает путеводитель.
Он закрыл глаза и стал вспоминать ее.
Их первая встреча стала незабываемой.
Ванази воспитывалась у своей двоюродной бабушки, королевы Сизоват Коссомак, покровительствовавшей труппе «небесного танца». Девочка, чье детство прошло возле павильона Шаншайя, где репетировали танцовщицы, полюбила это искусство и обнаружила уникальное дарование. В шестнадцать лет она, в свою очередь, стала ведущей артисткой Королевского балета. Это ангельское создание не просто радовало людей своим искусством: принцессу считали посредницей между королевской семьей и богами. В то время ее называли Апсара — в честь главной богини кхмерской космогонии.
Затем, в 1970 году, после первого государственного переворота, ей пришлось покинуть страну. Она жила вначале в Китае, а потом в Северной Корее, а в это время красные кхмеры захватили власть и истребили половину населения ее страны. Спустя много лет она вернулась на границу с Таиландом, в лагеря беженцев, чтобы давать своим соотечественникам уроки танца. В девяностых годах семья смогла вернуться в Пномпень. Именно тогда она и познакомилась с Реверди.
Имя убийцы нарушило ход воспоминаний. Он машинально посмотрел в сторону двери. Прошел час. Стражники удалились. Марк вскочил, схватил сумку и проник в закрытый для посещений сад.
Пространство перед новым крыльцом было покрыто цветущими кустарниками. Вместо бормотания туристов слышалось легкое жужжание опрыскивателей. Павильон Шаншайя находился в каких-нибудь пятидесяти метрах.
Он направился к огромному каменному порталу, увенчанному золотыми стрелами и рогами. Поднимаясь по ступеням, он испытывал то же потрясение, что и в первый раз. Пространство, открытое ветру и солнцу, было совершенно пустым: простая мраморная поверхность, исполосованная тенями тонких колонн, под расписным потолком, на котором изображены танцующие кхмерские боги и демоны. Вдали за террасой слышался шум транспорта, двигавшегося по бульвару Шарля де Голля.
Марк прошел вперед. В глубине на алтаре возвышался Будда, плохо различимый за дымом благовонных палочек. Запах меди смешивался с едким запахом сандалового дерева, заполнял это разноцветное пространство. Он подошел ближе: у подножия статуи на треножниках лежали металлические головные уборы танцовщиц. Все, казалось, тонет в золотом милосердии Будды.
Справа от него послышалось шуршание ткани.
Она стояла там, облокотившись на балюстраду, глядя на далекие автомобили.
Хрупкая, миниатюрная, закутанная в длинную голубую ткань. Марк вспомнил, что голубой был цветом королевской семьи. В самом дворце только принцесса имела право носить одежду этого цвета. Но самым поразительным в ее наряде была фактура ткани — жесткий, вытканный золотом шелк, каждая складка которого переламывалась, отбрасывая неуверенный, почти незаметный отблеск.