Через семь лет…
Шрифт:
– Вы что же хотите, чтобы я её уговорила?
– Не, ну что вы, малую я сам уговорю: меня-то она послушает. Только придётся её к самым дверям за руку подвести, чтоб эта трусиха по дороге не сбежала. Если меня там увидят, то, я так понимаю, даже дверь не откроют. Елена Сергеевна, я на колени встану, вы скажите… там, что мне шум совсем не нужен. Если Петька узнает… Я её на улице обожду, сколько нужно, на руках потом домой отнесу, если ей ходить нельзя.
И она ему поверила, и позвонила хирургу, и клятвенно заверила того, что брат пациентки абсолютно надёжен, и в подтверждение пересказала ему многое из сказок Тимофея.
А
***
Валька был прав, утверждая, что Даша будоражила воображение сразу троих парней. Стоило ей появиться, их сердца почему-то сбивались с нормального ритма, а глаза загорались огнём… Может быть учащённое сердцебиение наблюдалось и без Дашиного присутствия, но доподлинно мне про то неизвестно… А известно лишь, что в случаях Сметаныча и Лёни Толмачёва огонь в глазах был всего лишь огнём вожделения. Валькин же случай был намного сложнее и, я бы сказал, безнадёжнее…
Он не понимал, почему сердце вдруг наполнялось нежностью и… жалостью, когда, например, видел, как ветер играет завитками её волос у висков или как она мило краснеет и прячет глаза, встретившись с ним взглядом. Когда же он ловил на своей «зеленоглазке» (ха! – на «своей»?!) сальные взгляды соперников, то всё внутри переворачивалось от ревности. Успокаивало лишь то, что эта недотрога не обращала ни малейшего внимания на все попытки подкатиться к ней или мгновенно принимала боевую стойку, когда её пытались погладить по голове, тронуть за руку, положить руку на плечо или обнять за талию. И хотя при этом у неё был вид рассерженной кошки, готовой кусаться и царапаться, Валька почему-то был уверен, что ни того ни другого она делать не станет.
Она ни с кем не кокетничала, как все остальные девушки, включая Алевтину, и вообще старалась не оставаться и не разговаривать ни с кем из парней наедине. Исключением был почему-то Кашира. С ним она не так дичилась и могла спокойно болтать с глазу на глаз. Да и то сказать, мало у какой особы женского пола (независимо от возраста) не заходилось в учащённом ритме сердечко, когда Мишка, широко улыбнувшись, ласково называл её «солнышко» и произносил, казалось бы, самые обычные слова, но у него они почему-то звучали как нежный и изысканный комплимент.
Как-то раз Тимофей с «ударной» бригадой вернулись с очередной «шабашки» довольно рано и с приличными деньгами. Спросив мнение остальных, решили устроить гулянку, но когда стали решать, что будут пить и есть, вперёд вдруг выступил Сметаныч:
– А давайте возьмём шампанского.
– И кто будет пить этот девчачий напиток? – скептически хмыкнул Аркаша-большой.
– Вот девочки и будут. И торт им нужно купить, и вообще – давайте устроим им праздник.
– Это за что? – опять возразил Аркаша. – Нет, я, вообще-то, не против – девчонки классные, свои, но за что?
– Ну хотя бы за то, что никто из нас, кроме особо непонятливых, ни разу не зависал над унитазом, как орёл над горной кручей, а мы здесь уже больше трёх недель, – пришёл на помощь Сметанычу Равиль.
– Это мало тебе, да?
В ответ раздался
Равиль говорил вот о чем.
***
Уже на второй день знакомства девчонки на раздаче почему-то не стали накладывать некоторым из ребят то, что они заказывали. Незаметно для остальной очереди качали головами «нет» и указывали глазами на другое блюдо. Все смекнули, что пытаются заказать что-то несъедобное, и согласились с выбором «поварёшек». Только Аркаша настоял на своём. В итоге все ели гороховый суп, котлеты с кашей и пили компот. А Аркадий – борщ, отварное мясо с картошкой-пюре и чай. Работать в тот день ему больше не пришлось – времени не было. А вечером Алевтина остановила Мишку, шедшего покурить:
– Угостишь сигаретой?
– Солнышко, – расплылся в улыбке Кашира. – Ты куришь?
Они вышли из подъезда.
– Давай отойдём немного в сторону, а то вахтерша увидит, я вообще-то не курю, просто четверг сегодня, – произнесла она загадочную фразу.
– Про четверг я понял – курение, а в другие дни у тебя что? – опять расплылся в улыбке Мишка, протягивая ей сигарету.
Алевтина в ответ и прикрыла ему рот ладошкой:
– Балабол, послушай меня и не прикуривай сам, я отдам тебе сигарету, мне только пару затяжек, – и она наклонилась к зажигалке, – вы в столовой не заказывайте ничего, девчонки вам сами положат. Мы почти все блюда получаем из Дмитровской кухни, а они нам присылают и вчерашнее, и позавчерашнее. Сами здесь готовим, только когда у них на
нас еды не хватает. Так девчонки вам будут давать только то, что приготовлено сегодня и из свежих продуктов. Усёк? И не болтайте про это никому. Как там, кстати, этот ваш упрямый-непонятливый?
– После обеда пронесло… мимо работы… прямо к унитазу, – расхохотался Кашира.
– Ну так ты меня понял.
Она вернула ему сигарету и пошла в общежитие.
***
Аркаша смущённо втянул голову в плечи:
– Да я что, я как все.
Тут в разговор вступил Лёня:
– А может вообще устроим дискотеку?
– Где? – спросил Тимофей. – Нас попрут из общаги, если мы шум устроим. Нас сейчас любят только потому, что у нас каждый вечер преферанс, а не пьянки с драками, криками, сломанной мебелью и проломленными стенами.
– Да прямо на канале, там, где эта полянка красивая. И от общаги далеко и лес густой со всех сторон. Я машину прикачу – будет свет и музыка.
Валька так и заскрипел зубами от зависти, что не ему в голову пришла такая шикарная идея. Теперь эти двое будут героями среди девчонок. И если бы просто среди девчонок – а то ведь… Валька ни секунды не сомневался, ради кого они всё это затеяли.
Он совсем извёлся от того, что Даша, казалось, вообще его не замечала. На других ребят эта дикарка реагировала хотя бы отрицательно, но, когда Валька оказывался рядом, она мигом превращалась в бесплотную тень, так что он даже «привет» не решался сказать – да и кому привет, если тут и нет никого. Когда же она вместе с другими девушками приходила к ним на посиделки, то преспокойно болтала со всеми, пусть и не так живо, как остальные. Только на Валькины реплики ни разу не ответила. Бывало, сверкнёт глазищами и опустит голову. И парень никак не мог понять, то ли он глупость сморозил, то ли сказал что-то обидное для неё…