Через семь гробов
Шрифт:
Корнев этих парней отлично понимал. А еще он теперь наконец понимал, что именно не так сделал Лозинцев. Точнее, не так сказал. А еще точнее - вообще не сказал. А если уж быть совсем-совсем точным - не задал один вопрос, который именно он, Лозинцев, должен был задать первым, потому что со стороны Романа задать этот вопрос человеку явно старшему по возрасту было бы просто неприличным. Да, теперь-то Корнев понимал, что за червячок шевелился в его мыслях после прощания с Лозинцевым.
А вот чего Корнев совершенно не понимал, так это почему не был задан вопрос, всегда встающий там, где встречаются и знакомятся русские. Почему Дмитрий Николаевич так и не спросил: 'Кстати, Роман Михайлович, а где Вы служили?'...
Глава 3
Полк собирался. Собирался, как это принято в армии - являя невозможный и все
Корнет Корнев (ага, вот такой каламбур, даже кличка в полку - 'Корн-Корн') наблюдал за происходящим с некоторой снисходительностью. Ну да, вся эта суета - удел технарей, летчики пока отдыхают. Впрочем, к этой снисходительности была примешана изряднейшая доза любопытства - все-таки на памяти корнета это был всего второй случай, когда поднимали разом даже не весь родной полк, а целиком дивизию, да еще и первый случай, когда полк (и дивизию) поднимали на авианосцах.
Полк - это сила. Корнев гордился, что ему, как одному из лучших выпускников училища, повезло попасть в Восьмой Его Императорского Высочества Великого Князя Андрея Константиновича истребительный полк Российского Императорского летного флота. А уж одиннадцатая истребительная авиадивизия, в которую полк входил... Дивизия базировалась на Антонине и имела усиленный по сравнению с обычными истребительными дивизиями состав - четыре истребительных полка вместо штатных трех и один штурмовой. Кое-кто говорил, что такое отличие вызвано исключительно личностью командира дивизии - дескать, не каждой авиадивизией командует младший сын Государя Императора, и не в каждой авиадивизии есть полк, в котором Великий Князь состоит шефом, вот и прибавили Андрею Константиновичу лишний полк. Бред, конечно, но многим и такого объяснения хватало, хотя Великий Князь ко времени появлению в полку новоиспеченного корнета Корнева уже не командовал дивизией, а служил начальником штаба третьей летной армии. Те, кто поумнее, понимали, что дивизия выдвинута на самый передний край Империи, один из важнейших форпостов на стыке России, Исламского космоса и Желтого космоса, и потому усиленный состав ей не помешает...
Подошел поручик Хватков, ведомым у которого корнет Корнев начинал службу в полку.
– Что, Рома, интересно?
– Ну да, - ответил Корнев.
– Сборы уж точно интереснее, чем на Салафию. Посмотрим, будет ли интереснее на месте.
– Интереснее?
– хмыкнул Хватков.
– Боюсь, мы даже не представляем себе, насколько!
Салафийская операция как раз и была единственным вылетом дивизии в полном составе, в котором пока что участвовал Корнев. До этого ему только один раз приходилось летать в составе всего полка, а так большинство вылетов были эскадрильей или звеном. Да и боевыми назвать эти вылеты можно было с большой натяжкой - так, разведка и патрулирование. Правда, и свою первую победу Корнев одержал как раз в таком вот патрульном вылете. Пара каких-то неопознанных аппаратов, интерес к которым проявило звено 'филиппков', (1) попыталась этого интереса избежать и быстренько удрать. Решение оказалось ошибочным - скорость, которую смогли развить беглецы, не оставляла им никаких шансов. На приказы остановиться и зависнуть они не реагировали, но предупредительные выстрелы по курсу тоже, так что последовала команда валить. Вот и завалили - поручик Хватков одного, корнет Корнев второго. Но 'завалили' это сказано так, как дань традициям. На самом деле разнесли на куски, хлипенькая оказалась у них конструкция.
(1) 'Филиппок' - прозвище истребителей ИФ-39 (истребитель Филиппова).
А потом была Салафия. С чего все там началось, Корневу знать не полагалось, не корнетский это уровень, хотя история была очень даже занятная.
То ли султан, то ли эмир, черт его разберет, как там у них это называется, в общем, правитель Салафии, пожелал править не одной, а сразу двумя планетами Исламского космоса. Планета, которой предстояло пополнить владения салафийского правителя, располагалась в той же самой системе, так что привлечь для перевозки войск салафийцы могли не только оба имевшихся у них корабля с гиперприводами, но и вообще все, что способно летать за пределами атмосферы. Но тут завоевательные планы этого не то султана, не то эмира пересеклись
Полузабытый отцом сын салафийского правителя от одной из многочисленных наложниц очень хотел оказаться наследником трона. Но такая перспектива молодому человеку никак не светила - у его отца хватало сыновей и от четырех законных жен. И вот однажды честолюбивого отпрыска посетила интересная мысль. Ведь если завоевательный поход любимого папаши окончится провалом, то многие уважаемые люди и даже многие простолюдины спросят: а нужен ли Салафии такой бездарный и неудачливый правитель? И чему могли научиться у столь непутевого отца сыновья его жен, которые, в отличие от сыновей наложниц, постоянно находились при дворе? Так что целая цепочка преград между почти что незаконнорожденным сыночком и вожделенным троном могла быть устранена одним махом. Следующей мыслью прыткого молодого человека было понимание того непреложного факта, что претензии на папашин трон надо бы подкрепить благосклонным отношением к этому со стороны уважаемых людей и хотя бы безразличным отношением со стороны дворцовой охраны. Для этого требовались деньги, а вот с ними у юноши были проблемы. То есть проблемы были, а вот денег... Но пытливый, пусть и совсем молодой еще, ум нашел ключ к решению всех этих затруднений и вскоре сын наложницы стал настолько богатым, что мог себе позволить вербовать сторонников. А план десантной операции стал известен русскому Генштабу.
На проверку подлинности и анализ плана времени ушло не так много. Еще меньше времени ушло на то, чтобы признать появление вблизи русских планет государства, хоть и карликового, но уже попробовавшего пьянящий вкус победы, интересам Империи никак не соответствующим. Тем более что правителем планеты, над которой нависла угроза завоевания салафийцами, был персонаж вполне вменяемый, хорошо понимавший, что живя рядом с Российской Империей, нужно быть тихим, спокойным, миролюбивым и по возможности незаметным.
До летчиков все это довели уже в виде боевого приказа, а идейная составляющая выглядела примерно так: 'летим замирять буйных дикарей, чтобы не устраивали свои танцы с саблями возле наших огородов'. Для людей военных достаточно.
В назначенный день на орбите Салафии собрался флот вторжения в полном составе - около пяти сотен транспортов с десантом, под сотню машин, которые с известной натяжкой можно было назвать истребителями и штурмовиками, и еще полторы сотни летательных аппаратов, на звание истребителей и штурмовиков только претендовавших, да и то безосновательно. Пока вся эта армада принимала отдаленное подобие походного ордера, почти вплотную к ней из гиперпространства вырвалась 11-я истребительная авиадивизия во всей своей красе и мощи - двести сорок истребителей и шестьдесят штурмовиков.
Русские врезались в стадо салафийских кораблей клином. На его острие шел штурмовой полк, за ним эшелонированные в высоту и по горизонту четыре полка истребителей. Назвать то, что тут началось, боем было бы непомерной честью для салафийцев. Это была резня, бойня, расстрел - все, что угодно, только не бой. Сначала 'шкафы' (2) дали ракетный залп. Сотни взрывов разодрали орду транспортов в клочья. В скопище не успевших ни прогреть маршевые двигатели, ни активировать защитные поля кораблей ни одна ракета не прошла мимо цели. И пусть по две-три ракеты попадали в какой-нибудь задрипанный каботажник, которому за глаза хватило бы и одной - при взрыве каждой такой старой галоши ее куски доставались соседям, только усиливая эффект ракетного залпа.
(2) 'Шкаф' - прозвище штурмовиков ШК-28 (штурмовик Комарова).
Второй ракетный залп дали истребители - этот достался не столько остаткам транспортов, сколько их прикрытию. Проносясь сквозь остатки салафийской армады, 'шкафы' и 'филиппки' щедро поливали пушечным огнем все, что оказывалось у них на пути.
Затем, развернувшись и рассыпавшись по эскадрильям и звеньям, а потом и по парам, русские начали охоту на тех, кто уцелел после ракетных залпов. Во взрывах одиночных ракет и алых трассах очередей автоматических лазерных пушек разлетались на куски салафийские истребители, штурмовики, катапультировавшиеся пилоты, вывалившиеся из разорванных транспортов наземные боевые машины. Кто-то пытался удрать обратно на планету - этих догоняли и сбивали уже в атмосфере. Впрочем, каким-то счастливчикам и удалось уйти, но таких были единицы. Когда из гиперпространства вышли русские боевые спасательные боты и начали подбирать своих сбитых пилотов, попутно беря на буксир поврежденные машины, на месте флота вторжения медленно плыла по орбите бесформенная масса осколков, обломков и ошметков.